Внутренний мир деда и социальный статус

Одним из ключевых факторов, определяющих поведение старослужащего, является иной социальный статус, нежели у новобранца. Отличие выражается в целом ряде мелочей, совокупность которых позволяет служивому не делать «грязной» работы – только развлекаться, общаться со своими и командовать молодыми. Подобное положение вовсе не даёт старослужащему возможности поступать по своему усмотрению всегда и во всём, более того, накладывает на него существенные и вполне ощутимые ограничения. Если держаться их, старослужащий вынуждается ничего не делать своими руками, и если нарушает данный неписаный запрет, социальное положение расплывается, и служивый уже не пользуется таким уважением: его воспринимают не как Бога, а всего лишь как своего в доску. Это мешает пользоваться всеми привилегиями, отпущенными на долю старослужащих.

 

Получая статус старослужащего, солдат должен его постоянно поддерживать; как теперь говорят, держать марку, поддерживать имидж, что вынуждает на особый стереотип поведения. О поведении по отношению к молодым я уже говорил, но существуют правила поведения и в отношении других старослужащих (своих и чужих), а также прочих людей. Их можно свести к следующему: старослужащий должен и имеет право призывать к ответу за свои слова любого. Некоторое послабление существует для офицеров; сержантский состав из общей массы в этом отношении не выделяется. Своё право старослужащий обязан отстаивать всеми доступными ему средствами, начиная с психологического давления и заканчивая физическим принуждением или дракой.

 

Под воздействием стереотипа положенного ему поведения старослужащий здорово меняется, искажается и стандартизируется его личность. Он оказывается придатком и молчаливым проводником социальной функции, которая вынуждает его не просто на особый стереотип поведения, но и давит на разум и психику, делая адекватным поведению и своей социальной роли. Выдержать подобное давление очень и очень сложно, особенно, если не видишь вокруг ничего иного и на своей собственной шкуре ощущаешь только действие социальной функции (своей и чужой).

 

То же касается и молодых, только с точностью до наоборот: из-за ничтожества своей роли и постоянных бессмысленных, мелочных угнетений, они проникаются желанием перейти на ступень выше в социальной иерархии. В таком положении кажется особенно заманчивой перспектива подняться выше любыми путями; а поднявшись – сохранить полученное во что бы то ни стало.