Деды: сверхлюди или нелюди

Когда обращаешься к проблеме дедовщины в армии, нужно различать два аспекта в ней: социальный и моральный. С точки зрения социального подхода, дедовщина выполняет определённую социально-значимую функцию – передачи опыта молодому пополнению и поддержания дисциплины в подразделении. Однако на неё даже в этом отношении накладывается тот факт, что дедовщина представляет собой фактическое социальное расслоение: деды занимают более высокое социальное положение, нежели молодые, а посему имеют и лучшие условия жизни. Пусть даже и молодые станут когда-нибудь дедами, т.е. налицо некое равенство возможностей, социальная справедливость, но отнюдь не социальное равенство в данный момент времени.

 

Вместе с тем есть разные способы поддержания дисциплины: можно держать её исключительно своим авторитетом и словами, а можно исключительно грубой силой. И хотя без применения силы при поддержании дисциплины не обойтись, но не следует ставить силу во главу угла, зацикливаться на ней; деды же очень часто перегибают палку при применении силовых методов принуждения. Но даже это не самое страшное в дедовщине.

 

Самое страшное в дедовщине с социологической точки зрения состоит в том, что деды злоупотребляют своим привилегированным положением, заставляя молодых работать не на нужды вооружённых сил, а на собственные нужды старослужащих; для этого используют самые жестокие методы принуждения.

 

Как в случае с силовым воспитанием молодёжи, так и в случае с принуждением делать что-то для них, морального оправдания у дедов нет. Разнообразные «внушения» молодым, типа того, что сами молодые, когда прослужат столько же, тоже будут жить припеваючи, до полноценного оправдания не дотягивают. Что же касается методов… Здесь есть только одно оправдание: у некоторых молодых дисциплину иначе просто не выработаешь. Но такое оправдание не выдерживает элементарной критики, так как силовые методы применяются ко всем без разбора – так проще. Многие деды иначе просто не умеют руководить; сказывается их относительно низкий интеллектуальный уровень, сложившаяся практика в части, а также простота и эффективность силовых методов воспитания.

 

С точки же зрения морали и элементарной человечности, деды ведут себя как последние скоты. Помимо чисто силового принуждения ими ещё вовсю используются прокачки и разнообразные способы психологического давления; то же силовое воздействие имеет своей целью давление на психику, не говоря уже о задушевных беседах, угрозах, игре на страхе и других чувствах бойцов. Даже прокачки проводятся ещё и для того, чтобы заставить самих членов подразделения пресекать любые нарушения дисциплины и любые протесты – ведь за них страдает не только нарушитель, но и все остальные члены подразделения. Всё это низко и подло, и нет этому морального оправдания.

 

Но, возможно, в случае с дедами нашла свою реализацию концепция сверхчеловека Фридриха Ницше? Ведь сами-то они себя считают чем-то большим, нежели просто солдаты; и даже большим, чем простые люди.

 

Сверхчеловеку мало считать себя выше других людей; он над этим даже не задумывается, предполагая изначально данным. Важно, что он относится к другим сверхлюдям на высшем уровне культуры, морали и просто лучших человеческих чувств и эмоций. Но даже между собой деды грызутся, стараются показаться «круче» других своих собратьев, выделиться, хвалятся и кичатся, если это им удаётся. В случае же, когда кому-то из своих угрожает реальная опасность, с которой они могут не справиться, все деды тут же расползаются по щелям. Конечно, в боевых частях всё обстоит несколько иначе, но даже здесь против приказа или воли офицера другие деды не пойдут, даже если этим они подпишут смертный приговор своему собрату по оружию. Исключения чрезвычайно редки. Получается, что деды даже в отношениях между собой остаются скотами, особенно в незадействованных в боевых действиях частях.

 

Выходит, как ни крути, какие иерархии моральных ценностей ни применяй, а дедовщина не имеет морального оправдания. Дедов следует воспринимать такими, какие они есть на самом деле, – моральными уродами и полными отморозками в вопросах человечности.

 

Если армия порождает такую гнусь, не один раз следует задуматься, прежде чем решить для себя: идти служить или не идти; стоит ли долг Родине того, чтобы стать в процессе его отдания моральным уродом и отморозком? Многое, конечно, зависит от человека, но армия может и сломать человека, уничтожив все его положительные задатки.