Землячества среди выходцев с Кавказа

Особняком стоят землячества среди выходцев с Кавказа – «кавказцев» по терминологии советской армии. В наше время в войсках их обычно объединяют общим наименованием «дагестанцы» или «даги». Принципиально важно, что выходцы с Кавказа при любых условиях объединяются и могут даже организовать отпор дедам, а равно фактическим и официальным лидерам подразделения. Причём кавказцы объединяются не только в рамках одного подразделения, но и всей части в целом. Они при этом в любых условиях бросаются на помощь своим, что является проявлением национального менталитета (подробнее о нём можно прочесть в главе «Армия на Кавказе»).

 

При небольшом количестве кавказцы относительно безобидны, по крайней мере, они не нарушают единства коллектива, не разрушают сложившуюся иерархию дедовщины или уставщины. Деды их опасаются, и держат на некотором отдалении, либо включают в число привилегированных членов подразделения. В любом случае, попав ли в число избранных или оказавшись просто предоставленными самим себе, кавказцы отличаются чрезмерной и зачастую бессмысленной жестокостью в отношении к окружающим. У них есть только две психологические модели поведения: они либо признают других выше себя по статусу, либо ниже; представителей иных национальностей они в принципе не считают за равных.

 

Когда кавказцев в части становится слишком много, ситуация совершенно выходит из-под контроля. Кавказцы полностью подминают под себя дедовщину, переставая держать с дедами относительный нейтралитет, и наносят серьёзный удар по уставщине, вводя в отношения в подразделении свою чрезмерную жестокость. Стоит ли говорить, что они полностью подменяют собой дедов в самом худшем смысле этого слова и превращают молодых в личных рабов. И если при дедовщине такое рабство основано в значительной степени на добровольном начале, на понимании того, что со сроком службы притеснение пройдёт, то при доминировании в части кавказцев все представители иных национальностей обречены на подчинённое положение до самого конца службы. Неравенство тем самым принимает особенно яркие формы, без примеси социальной справедливости, когда со сроком службы приходит и уважение.

 

Доходит до того, что сами офицеры относятся к кавказцам с опасением, сторонятся их и не предпринимают никаких мер для наведения порядка. В армии сложилось устойчивое убеждение, что кавказец способен на любую крайность, в том числе элементарно пырнуть ножом обидчика вне зависимости от его статуса. Такое убеждение возникло не на пустом месте, оно связано с общей «безбашенностью» в экстремальной ситуации кавказцев, особенно чеченцев. У них элементарно сносит крышу, и они перестают руководствоваться рассудком, полностью отдаваясь инстинктам бойца. Так что славянская терпеливость кавказцам не свойственна в принципе, и они оказываются инородными вкраплениями в славянскую в своей основе армию.

 

Единственная управа на кавказцев может найтись, только если в подразделении имеется дедушка-кавказец, контрактник или офицер, который сразу выстроит жесточайшую иерархию среди своих. Также среди кавказцев может выделиться сильный фактический лидер, который также построит жёсткую иерархию, вот только его ввести в официальную иерархию будет ещё сложней, чем дедов.

 

Сейчас много говорят лестных слов о белом движении и офицерах времён Российской империи, однако, забывают один небезынтересный момент в социальной практике наших феодальных предков: взвешенный национализм. Подавляющее большинство офицеров Российской империи имело славянскую национальность, попадание евреев в их число было явлением исключительным. Существовали специальные цензы в образовательные учреждения по национальному признаку, причём, эти цензы были нацелены на ограничение проникновения в славянские учебные заведения инородцев, тогда как советский ценз, напротив, преследовал своей целью поставить выходцев из национальных республик в привилегированное положение.

 

Но для нас важен другой аспект имперской национальной политики. От призыва по всеобщей воинской повинности, действовавшей с 1874 года, полностью освобождались коренные народности (в том числе самоеды) Урала и Сибири, жители Туркестана, инородцы Закаспийского края, мусульманские народности Северного Кавказа (платили вместо службы налог), жители Финляндии (само государство платило за них фиксированное отчисление в казну Российской империи). Близкие кавказцам по духу казаки служили только в специальных казаческих войсках. И это ещё не весь список. Здесь можно сказать, что, мол, русское высшее руководство не доверяло некоторым завоёванным и постоянно бунтующим кавказским народностям, но как тогда объяснить освобождение от призыва ряда инородцев и самоедов? Его можно объяснить только исторически выработанным чётким пониманием, что лицам, подрывающим боеспособность российской армии, здесь не место. Слишком многое в то время зависело от армии (смотрите главу «Некоторые интересные штрихи организации армии Российской империи»).

 

Таким образом, в политике Российской империи, не бравшей в армию представителей ряда кавказских, азиатских и зауральских народностей даже в условиях всеобщей воинской повинности, был трезвый расчёт и взвешенная национальная политика. Теперь всего этого нет, и армейские кадровики вынуждены исходить из официально принятого постулата идеологии о необходимости создавать для национальных республик все условия в ущерб национальным русским интересам. Такого же народа, как русские с особым менталитетом, по официальной позиции власть имущих у нас не существует. В этом отношении власть продолжает политику СССР, отчасти приведшую его к разгрому в холодной войне.