Несколько слов о причинах роста дедовщины в позднем СССР

Большинство исследователей и очевидцев сходятся во мнении, что с 1967 года начался рост негативных явлений в армейских коллективах СССР. Стала появляться дедовщина в довольно жёсткой форме, стала падать общая дисциплина в войсках, ухудшилось качество офицеров и их отношение к своим обязанностям. При этом все, пишущие на тему армии, приводят причины этих явлений, которых оказывается до неприличного мало. Называется, во-первых, ухудшение демографической ситуации, когда появилось много негодных служить по состоянию здоровья, а годных стало просто физически меньше. Особенно эта тенденция коснулась славянских народов, народы же азиатские и кавказские, напротив, показывают в этот период бурный рост численности. В результате кадровики столкнулись с проблемой комплектования частей. Проблему решили, но решили весьма противоречивым способом. Прежде всего, все рода войск были чётко разделены по степени приоритетности формирования. Самые приоритетные формировались по-прежнему из представителей славянских народов, среди которых шёл ещё и строгий отбор. Другие формировались преимущественно славянами, но «добивались» и представителями других народов. Наконец, третьи формировались по остаточному принципу, абы кого набрать. Во-вторых, последние рода войск стали формироваться и из бывших уголовников, судимых, а также тех, у кого на гражданке стоял выбор: служить или сидеть.

 

Если верить авторам всевозможных публикаций на армейские темы, только эти причины и привели в жизнь дедовщину. Однако возникает закономерный вопрос: почему дедовщина стала ужесточаться не только в частях второго и третьего сорта, но и в чисто славянских частях? Этот вопрос исследователи благополучно упускают из вида.

 

В воспоминаниях очевидцев мне также попадалось и ещё одно объяснение данного феномена. К концу 1960-ых годов костяк воевавших в Великой Отечественной офицеров постепенно стал уходить на пенсию, а именно на них держалась вся дисциплина. Эти люди в большинстве своём были идейными офицерами, прошедшими через кошмар грандиозной войны. Кроме того, их авторитет держался на уважении в обществе к ветеранам, что в то время многого стоило. Молодые же офицеры просто не обладали ни необходимой харизмой, ни влиянием на личный состав, чтобы что-либо от того требовать. Должен признать, это объяснение действительно логично дополняет предыдущее, показывая глубинность проблем в армейских коллективах. Именно оно позволило мне пойти дальше, и выявить одну из ключевых проблем в армии СССР. А проблема эта заключается в изменении самого подхода военного командования к работе с личным составом.

 

Именно в это время проявилась ущербность концепции воспитания, когда считалось, что человека можно воспитать как угодно. С офицеров в это время активно начинают спрашивать за факты неуставных отношений, но делают это в совершенно абсурдной форме, спрашивая за выявление таких фактов. Офицеру оказывается невыгодно выявлять эти самые факты, поэтому он предпочитает их попросту замалчивать. С другой стороны, постоянное замалчивание связано с отсутствием реального реагирования на такие факты, когда допустившие их солдаты остаются безнаказанными. Дисциплину же нужно как-то поддерживать, иначе получишь от командования уже за невыполнение приказа, а не за выявление неуставщины. И офицеры пошли по самому простому в этой ситуации пути: они стали перекладывать поддержание дисциплины на самих старослужащих, спрашивая с них по мере возможностей. Фактически в этот период старослужащие выделяются самими офицерами в привилегированную касту, и в случае проблем в подразделении помимо дедовщины, наказываются временным лишением своих привилегий. Идёт целенаправленное разложение солдат, которое ещё несколько лет назад сложно было себе представить. Авторитетные офицеры-ветераны просто не допустили бы ничего подобного, и не посмотрели бы на требование скрывать факты неуставщины. Да это им и сошло бы с рук как ветеранам.

 

Очевидно, что в сложившейся ситуации всё обилие официальных мер реагирования оказалось попросту невостребованным. С проверяющими и с контролирующими инстанциями попросту договаривались не выпячивать иногда возникающие особенно жестокие нарушения дисциплины.

 

Однако даже это объяснение даёт далеко не полную картину в войсках. Здесь нужно понимать, что ситуация в армии является лишь отражением общей ситуации в остальном обществе, помноженной на изолированность и замкнутость армейских коллективов.

 

Что же мы видим в остальном обществе? Здесь наметилась чёткая консервация социальных групп с разделением по социальному статусу. Так, даже официально провозглашается, что следует наследовать рабочие профессии. Про наследование партийных и государственных постов, конечно, речи не идёт, но ситуация действительно складывается вполне отчётливая. Дети руководства страны получают возможность привилегированного устройства в разнообразные творческие ниши общества. Остальным гражданам становится ощутимо сложнее продвинуться даже за счёт недюжинных личных способностей. То есть налицо рост социального расслоения в обществе. Слово «блат» именно в этот период приобретает своё подлинное значение, становясь объективной реальностью советского общества. Эти явления не могли не отразиться на армии, подпитывая социальное неравенство среди солдат, для которых всевозможные лозунги о равенстве и братстве уже на гражданке стали чем-то мифическим, ненастоящим.

 

Также в обществе наметилась и другая тенденция, привёдшая в 80-ые годы к всестороннему общественному кризису. Стала падать дисциплина труда, стали расти всевозможные негативные явления, связанные с показным характером деятельности. Показуха часто полностью подменила реальное дело. О причинах подобных явлений можно говорить долго. Они проистекали из тех же моментов, из которых проистекает эффективность коммунистических предприятий – из коллективных отношений. Невероятный прогресс общества в брежневские годы имел тем самым оборотную сторону в росте негативных явлений. Так формируется любой кризис, в том числе и в западных странах: положительные достижения всё более затемняются негативными их спутниками, и, в конце концов, критическая масса негатива достигает такой степени, что невероятный подъём сменяется стремительным падением динамики жизни общества.

 

Когда читаешь о коммунистическом кризисе и его механизме в обществе частности кризиса, его конкретные источники и формы протекания сложно представить, для этого необходимо детально представлять себе отношения в базовых коммунистических предприятиях. На примере же армии этот кризис можно увидеть гораздо отчётливей, ведь мы выше очень много внимания уделили сути дедовщины и отношению офицеров к своим обязанностям. Даже не кризис в остальном обществе пришёл в армию, а кризис, в том числе, в армии и, равно, в остальных сферах общества, вылился в общий кризис в обществе. Глядя на армию позднего СССР можно со всей отчётливостью представить особенность кризисных явлений, привёдших в конечном счёте к гибели русского коммунизма. Что мы видим в армии? Рост дедовщины – это двоякий процесс, с одной стороны предстающий перед нами как рост злоупотреблений старослужащими своим положением, а, с другой стороны, уходом самих офицеров от реальной работы с личным составом, переложением этой работы на старослужащих, то есть на самих же солдат. Это не что иное, как отражение в армии тенденции остального общества по снижению дисциплины труда, по очковтирательству, по падению морали. В руководящих требованиях, вводящих ответственность не за дедовщину, а за факт её вскрытия в подразделении, мы видим отражение тенденции преобладания видимости дела над реальным делом. Также в этом проявляется утрата у руководства страной и армией адекватности в оценках происходящих в обществе процессов, их отрыв от реальности, неспособность адекватно оценивать, что правильно, а что – нет. Утрату адекватности мы видим и в случае с изменением правил комплектования войск, когда вместо сокращения армии из-за сложностей с набором, вместо оставления на службе большего количества сверхсрочников и общей оптимизации структуры войск, власть использует заведомо ухудшающие ситуацию методы. Ведь и дураку понятно, что никакой дисциплины в формируемых по-новому частях быть не может. Откуда она возьмётся у вчерашних асоциальных элементов!? Да ещё и притом, что работать с ними приходится зелёным офицерам в условиях относительной свободы вчерашних бандитов, а не опытным надзирателям в замкнутых закутках тюремных камер. Советская власть показала неспособность приспособиться к новым вызовам, к новым веяниям в обществе, - показала невероятную косность. Усложнение общества требовало провести глобальную реформу армии, избавиться от лишних подразделений, отказаться от практики чудовищно раздутых штатов, рассчитанных на военное время, когда на бумаге численность подразделений превышает реальную в разы. Вот оно – веяние кризиса в армии. Здесь можно прикоснуться к нему, почувствовать его.

 

С другой стороны, мы имеем уникальную возможность прикоснуться к тем процессам в стране, которые всколыхнул приход к власти Ю.В. Андропова. Таковой следует отсчитывать с момента его избрания секретарём ЦК 24 мая 1982 года, когда он фактически становится вторым человеком в партии. С этого момента начались попытки реальных перестроений в системе власти, попытки понять истоки проблем и дать адекватный ответ на них. Не обошла эта политика стороной и армию, и летом 1982 года в советские войска поступил секретный приказ № 0100 о борьбе с неуставными отношениями. То есть власть официально признала поголовное засилье дедовщины и потребовала жёстко навести порядок. Такой порядок и был наведён на некоторое время, пока над обществом простиралась жёсткая длань Андропова*.

 

Таким образом, ситуация, благодаря вмешательству власти, выправилась. Ведь дедовщина в своей негативной части представляет собой банальное злоупотребление привилегированным положением в коллективе, помноженное на разгильдяйство офицеров. Она на некоторое время вернулась в то русло, которое было естественным для коммунистической организации общества, то есть к той социальной основе, которая была показана в предыдущей главе. Вернулась аккурат до тех пор, покуда не начался новый виток падения дисциплины в обществе, произошедший в «рассвет» правления Горбачёва. Но говорить о полной победе над снижением дисциплины пока было рано, никаких глубинных перестроений в системе комплектования и структуре армии не последовало. Полагаю, Андропов и его соратники просто не успели, а победившая в борьбе за власть группа под руководством Горбачёва оказалась не способной понять и выработать правильные методы перестройки общества.

 

Мне могут возразить, что отмеченных в предыдущей главе моментов организации общества и армии было недостаточно для наведения в войсках порядка. На мой взгляд, этих моментов было даже больше, чем необходимо. Недоверчивого читателя я отсылаю к одному примечательному интервью солдата, служившего в конце 80-ых – из работы советских исследователей С.А. Белановского и С.Н. Марзеевой*. Примечательность интервью в том, что солдат был профессиональным комсомольским работником и возглавлял в части партийную ячейку. Так вот, он добился перевода наиболее агрессивных представителей кавказского землячества в другую часть. И не в какую-то часть на границе Союза, а из Белоруссии в Подмосковье! Простой солдат добился, не командир части и не прокуратура! В наше время это звучит дико, но тогда это было нормальным явлением, адекватным положению Партии в обществе. Но это ещё не все нестандартности в описанной солдатом ситуации. Он пытался по мере возможностей защищать наиболее униженных солдат от их всесильных мучителей. Для этого спал вместе с ними в одном расположении, забирал к себе в специальное помещение, отведённое в части для партийного актива. А что деды и кавказцы, спросите вы? Они, наверное, не один раз устраивали идейному коммунисту тёмную? Нет! Не угадали. Вместо привычного мордобоя кавказцы пытались проводить с комсомольцем беседы, пытались склонить его на свою сторону! Мордобой получился лишь когда комсомолец отобрал у офицера самого недисциплинированного подразделения партийный билет. Только тогда офицер натравил своих дедов на солдата. Заметьте: сами кавказцы его не трогали, уважали, и тронули его лишь деды по наущению… офицера! В этой ситуации мы видим не только положение партийного работника в обществе, но и отношение к нему самих советских граждан, а равно и подлинное содержание дедовщины с определяющей ролью в ней офицеров. А если бы таких партийных активистов было бы больше? Или у них была бы дополнительная мотивация на наведение порядка? Где бы тогда была дедовщина? Добавьте сюда реальную эффективную работу самих офицеров, работу Особого отдела КГБ, старшин и сержантов. Да никто бы не смел тогда так злоупотреблять своим положением! В сталинское бы время, когда вся эта система работала как часы, попробовали бы деды потребовать себе от молодых постирать портянки или «родить» бутылку водки! Топтал бы такой дед Колыму, вместе с нерадивым офицером. В общем, механизмов наведения порядка в СССР хватало с избытком. Вопрос был лишь в воле руководства и в людях.

 

* См, например, отзыв служившего во времена Андропова: http://newfiction.ru/forum/viewtopic.php?f=71&t=700&start=120

* http://www.sbelan.ru/book/export/html/316, сборный файл с интервью солдат, п. 1.18. Стройбат. Белоруссия. Более подробно об этом исследовании смотрите главу «Роли членов коллектива».