Организационные основания дедовщины

Уважение со стороны молодых к старослужащим носит отнюдь не абстрактный и даже не инстинктивный характер. Есть причины, вынуждающие молодых относиться к старослужащим с уважением, помимо отмеченной особенности коллективной психологии, которые, так сказать, приземляют это уважение, делают его основания осязаемыми. Без этих причин уважение не принимало бы столь абсолютный характер, не было бы непререкаемым и нерушимым, то есть не выливалось бы столь явно в социальную организацию армейских коллективов. Да, дедов бы уважали, но не подчинялись бы им в любых ситуациях и не потакали бы малейшим их капризам.

 

Во-первых, это лучшая организованность, спаянность старослужащих в контрасте с неорганизованностью и разобщённостью молодых. Старослужащие уже прослужили несколько периодов, во время которых они сами вынуждались работать плечом к плечу, совместно подвергались наказаниям от командиров и старослужащих прошлых призывов. Во время всего этого они поддерживали друг друга, помогали друг другу или, напротив, враждовали, – здесь главное, что взаимопомощь и вражда сблизили их гораздо сильнее, чем только что пришедших молодых, которые не познали ещё на своей шкуре всех прелестей армейской жизни. Соответственно, любой протест молодых оказывается обычно одиноким и жалким, а любое подавление такого протеста – слаженным действием организованной группы опытных волчар армии.

 

Во-вторых, старослужащие в массе своей гораздо сильнее молодых психологически, что позволяет им подавлять молодых морально, не только авторитетом как таковым, но и «вескими» аргументами, выраженными с полной уверенностью в их справедливости. Именно эта уверенность, доходящая до фанатизма, больше всего бьёт по психике молодых, вынуждая их уважать старослужащих и подчиняться им.

 

Поразительно, но практически каждый боец старшего призыва в армии получает уникальный заряд психологической выносливости, уверенности в своей правоте, без которого немыслимо эффективное командование. Откуда он берётся? У него нет одного основания, он обусловлен всеми особенностями армейской жизни в комплексе.

 

Прежде всего, психика старослужащего закаляется в ходе издевательств и унижений над ним, через которые ещё не прошли молодые. Вместе с тем, нельзя сказать, что старослужащий оказывается подобен куску гранита и может выдержать любое психологическое воздействие, – напротив, он отчасти надламывается армией, все его помыслы направляются издевательствами и унижениями в русло, наиболее удобное для его адаптации на армейский манер. Он буквально живёт ожиданием, когда же ему самому будет позволено получить привилегии старослужащего. Соответственно, получив такие привилегии, старослужащие готовы зубами и когтями цепляться за своё право на привилегированное положение, в отличие от молодых, которым ещё не на чем основать свои претензии, кроме абстрактных представлений о справедливости.

 

Уверенность в своём праве повелевать молодыми базируется для старослужащих и на довольно примитивном внешне аргументе, что они элементарно прослужили больше и через большее прошли. Но аргумент кажется таким легковесным лишь со стороны, при погружении же в реалии армейского коллектива со сложившимися здесь представлениями о справедливости, он является аргументом железным и непререкаемым. Его вдалбливали деды предыдущего призыва дедам теперешним, когда те были ещё молодыми, и они невольно прониклись им. Главное не то, каков аргумент со стороны, а то, насколько убеждённо в него верят сам оратор и его слушатели. Если все окружающие и сам говорящий находят его убедительным, то оснований ставить его под сомнение нет – на этом свойстве коллективной психологии основаны многие религиозные обряды, а равно и выступления перед единомышленниками на митингах.

 

Наконец, третье основание уверенности старослужащих в своей правоте проистекает из феномена социального статуса. Об этом речь пойдёт в последующих главах, однако сразу следует отметить, что социальный статус не просто подвешен в воздухе, – он признаётся окружающими, причём, не только молодыми, но и офицерами. Именно в этом признании основная причина того, что сроком службы измеряется не просто квалификация или дисциплинированность бойца, а именно его более высокий или низкий социальный статус. В этом проявляется социальный феномен легитимации, то есть общественного признания власти, – ведь власть должна быть принята как власть, ей требуется завоевать (или заслужить) уважение и подчинение со стороны подвластных. Уважение срока службы со стороны офицеров и сверхсрочников, как наиболее авторитетных и облачённых властью лиц в воинских коллективах, автоматически делает положение старослужащих легитимным. Мнение молодых на этот счёт не учитывается, как лиц, ещё не ставших для коллектива своими. Вместе с тем, когда молодые видят отношение к старослужащим со стороны прочих влиятельных сил в коллективе, они невольно проникаются уважением к ним, их психологическая защита ослабляется. Точно так же они раньше уважали родителей или учителей и подчинялись им только потому, что так принято. Ничего удивительного, что и сами старослужащие проникаются своим социальным положением, ощущая за счёт него уверенность в своём праве повелевать молодыми.

 

В силу действия всех этих факторов, старослужащие оказываются как психологически, так и организационно в лучшем положении, нежели только что призвавшиеся молодые, что неминуемо ощущают недавние призывники, проникаясь к ним невольным уважением. И что ещё важней – начиная подчиняться их приказаниям и выполнять их прихоти.