Преемственность

Несмотря на то, что социальная тенденция к образованию дедовщины существует в армии любого общества, вне зависимости от его социальной организации, форма её проявления и даже факт её проявления зависит именно от особенностей социальной организации конкретного общества и от качеств человеческого материала, его составляющего (что очевидным образом вытекает из предыдущих глав). При этом необходимо признать как факт, что теперешняя Россия, как бы ни именовали её социальную организацию и как бы её ни хвалили, не может похвастаться высоким качеством ни того, ни другого.

 

Люди в современной России действительно отличаются исключительными качествами, но только не позитивными, а негативными. Они стали исключительно жестоки и извращены существующей реальностью, причём, качества эти вырабатываются в них как через наблюдение окружающей реальности, так и через средства массовой информации и вообще бытовую и даже официальную (!) идеологию. А ведь последняя в России ранее всегда была направлена на создание человека с позитивными качествами! Образовалось новое поколение людей, воспитанных в духе самых низменных и гнусных черт западной цивилизации и вообще человеческой натуры, что несёт мощный заряд разрушительной социальной энергии, питая в обществе преступность. При этом претензии у этих людей никак не соответствуют их реальным качествам. Их цели и интересы отличаются предельной приземлённостью с самого раннего детства и выливаются в адекватное им агрессивное поведение, порождают агрессию в отношении себе подобных, в том числе и в отношении своих собственных соотечественников.

 

С разрушением Советского Союза вообще нарушилась преемственность в национально русских качествах, чаяниях и особенностях самосознания. Теперь не только поступки людей, но и их мысли, подчинены мотиву, согласно которому у них есть только они сами; такого же понятия, как «свой собственный народ» и «соотечественник», у русских людей теперь как определяющего мотива поведения не существует. Он появляется только при попадании русских в исключительные условия и прежде всего при вовлечении в конфликт с представителями других народов. Так что можно констатировать как факт разрушение в современном российском обществе всякого ограничивающего поведение человека внутреннего стержня, который обычно формируется на основе религии, морали, культуры или идеологии. Таковое разрушение началось уже в последние годы существования Советского Союза, в России же начала 90-х годов оно установилось как неотъемлемый факт жизни людей. Русский народ как целостное явление, передающее, хранящее и воспроизводящее особенности менталитета из поколения в поколение, прекратил своё существование; он уже не действует как целое ни внутри страны, ни вне её.

 

Естественно, подобное состояние человеческого материала не могло не отразиться на жизни армии, имеющей к тому же такую особенность, как понуждение человека проявлять все свои скрытые качества – как достоинства, так и недостатки; и если человек жесток и агрессивен и при этом ни в грош не ставит остальных людей, это в первую очередь питает невероятное ужесточение дедовщины.

 

Жертвой разрушения морального стержня в обществе, разложения и разрушения общества вообще стали и отношения в армии. Ушла в прошлое былая спаянность общества и армии как его продолжения; отношения товарищества стали красивой сказкой, мифом из прошлого. Оказалась разрушена и традиция офицерства: хорошие офицеры либо вынуждались уходить из армии, либо ставились в материальные условия, когда они уже не могли думать ни о чём, кроме самосохранения и элементарного выживания; приходили новые офицеры, воспитанные уже новым временем в сильно изменившихся высших учебных заведениях, стремительно утрачивающих элитарный характер. Ждать от них проведения в жизнь традиций русского советского офицерства уже не приходилось: они были воспитаны в другой атмосфере и в иной системе ценностей, которая требовала выжить во что бы то ни стало, даже если придётся подвести под колокольню всех начальников и подчинённых.

 

Другим способствующим дедовщине фактором стало невероятное ослабление и даже разрушение контроля за солдатами со стороны общества и армейского командования. Оказалась разрушена система доносов. Уничтожение с разрушением Советского Союза структур, которые занимались в том числе и контролем за армейской дисциплиной (КПСС, КГБ), породило в армейской жизни вакуум, замену которому не могут найти до сих пор; в 90-х же годах её никто и не искал. Высшим проявлением в армии преступности и абсурдности ельцинского режима стала отмена гауптвахт, поставившая на армейской дисциплине последний крест. В итоге ребята приходили в армию привыкшими к отсутствию контроля со стороны общества, к вседозволенности и попадали в такие же условия в самой армии.

 

Наконец, решающим фактором стало то, что с ослаблением контроля, длящимся разрушением общества, солдат фактически предоставили самим себе, бросили на произвол: с ними попросту никто не занимался и никто не следил за порядком. К этому добавилось ещё и плохое обеспечение вооружённых сил продуктами питания и вооружением, так что солдаты попадали в условия, когда им элементарно нечем заняться в казармах и нечем питаться; да и разворовывание продуктов и иных материальных средств в вооружённых силах достигало катастрофических масштабов. Единственное, что оставалось солдатам в такой ситуации – это как-то организовываться самим и пытаться самим же элементарно добывать себе пропитание, чем они и занимались. Особенность же организации армии, когда солдат – никто, а любой вышестоящий по статусу – всё, создала благоприятную почву для развития дедовщины как особой структуры социального неравенства, направленного на улучшение положения старослужащих за счёт молодых. В результате предоставленность военнослужащих самим себе вкупе с общим состоянием человеческого материала вылились в засилье жесточайшей дедовщины, какой не было ещё, наверное, за всю историю человечества. Повсеместная жестокость, извращённость и агрессивность людей вылились в крайние проявления дедовщины, которые на некоторый исторический отрезок времени стали нормой армейской жизни.

 

Такая социальная организация армии сложилась в процессе разрушения Советского Союза и благополучно воспроизводится до сих пор. Её воспроизводство стало самодовлеющим: старые поколения солдат своим примером передают её молодым. Правда, с середины путинской эпохи в ситуации в армии наступил перелом, связанный с общим затягиванием гаек в системе власти. Каждый «средний» (слоны и черпаки) призыв констатирует, что порядка становится с каждым призывом больше. Данная тенденция пока что сохраняется, но до каких пор она будет доминировать над разрушительной тенденцией, однозначно сказать нельзя; можно лишь констатировать, что дедовщина в армии будет оставаться на уровне, гораздо большем, нежели это было во всей предыдущей истории России. Подобная уверенность связана с отсутствием качественных изменений в человеческом материале с приходом к власти Путина и преемственностью структуры отношений в армии, порождающей своеобразную «консервативную реакцию» армии на попытки усилить контроль и ответственность. Более того, если не будет предложено кардинальных мер, в ближайшее время ситуация в армии стабилизируется в достигнутом качестве и положительный эффект от путинской политики исчерпает себя. Для дальнейшего развития этого эффекта необходимо производить изменения в социальной организации армии, прежде всего, по линии усиления ответственности солдат за факты крайностей дедовщины. Этого можно добиться через расширение практики гауптвахт, а также через воссоздание Особых отделов в войсках, которые в советское время были специальными следственными подразделениями, имеющими особый статус и фактически выведенными из подчинения армейского командования (подробнее об этом скажем далее в отдельной главе, посвящённой замполитам). Необходимо также вывести офицеров из той ловушки, в которую их загнала власть, и развязать им руки в отношении наведения порядка (о чём говорилось выше).