Роли членов коллектива

Я давно думал, стоит ли касаться вопроса ролей членов армейского коллектива. Имеется в виду то положение, которое фактически занимает солдат в силу своего характера, индивидуальных качеств личности и стечения обстоятельств. Некоторые из таких ролей были показаны по ходу повествования, когда рассматривался тот или иной аспект жизни коллектива, – это роль фактического лидера, официального лидера, делопроизводителя, контрактника и т.д. Однако до последнего момента я не желал забивать голову читателя столь отвлечённой информацией, не желая проводить соответствующих обобщений. В своей книге я старался передать социальную структуру армии и общие моменты её организации, а не такие частности, как возможные поведенческие роли, обусловленные с точки зрения всей социальной организации случайностями (характерами бойцов в конкретном подразделении, условиями, в котором это подразделение оказывается). По большому счёту, доминирование тех или иных поведенческих ролей не сильно преображает природу отношений в армии, влияя лишь на нюансы отношений в том или ином подразделении.

 

Однако, летом 2012 года, во время предпечатной доработки книги, мне совершенно неожиданно попалось на глаза исследование советских социологов С.А. Белановского и С.Н. Марзеева о дедовских отношениях в советской армии, где делался акцент именно на поведенческие роли бойцов в воинском коллективе (9). А раз другие сочли необходимым остановиться на ролях, почему бы не передать их и в данной книге, отдав тем самым должное и труду советских исследователей? Так что я посчитал своим долгом как исследователя упомянуть в данной книге о результатах работы моих предшественников.

 

Следует отдать учёным должное, они выявили целый ряд существенных моментов дедовщины, несмотря на то, что изучали её «снаружи», путём опроса 30 только что прибывших из армии дембелей. Ниже я коснусь рационального ядра в их выводах особо, но сначала хочу остановиться на тех наиболее распространённых типах поведения, которые выявили учёные как в среде дедов, так и среди прочих категорий служивых.

 

Среди молодых учёные выделили четыре типа ролей.

 

«Исполнители» - наиболее адаптированный тип. Это люди, уважающие традиции дедовщины, принимающие (хотя бы внешне) порядки дедовщины, способные гнуться, но не ломаться. По своим психологическим качествам это хорошо социализированные люди. Они при этом дожидаются дня, когда можно будет принять власть, которую им дадут.

 

«Летуны», т.е. те, кто «летает», - плохо адаптированный тип. В эту категорию попадают те, кто переусердствовал в подчинении; либо те, кто сначала сопротивлялся, но потом не выдержал избиений и «сломался». Кроме того, в «летуны» попадают те, кто как-то выделяется из общей массы (например, хиппи, панки, слишком высокие или, наоборот, слишком низкие солдаты и т.п.). Иногда в данную категорию попадают неожиданно взбунтовавшиеся «исполнители». Такой бунт, как правило, заканчивается для них крайне плачевно.

 

По своим психологическим характеристикам в «летуны» обычно попадают мягкотелые новобранцы, которые не могут определить правильную линию поведения и кидаются из крайности в крайность: то беспрекословно выполняют все требования «дедов», то вдруг начинают сопротивляться, но быстро «сламываются».

 

Тип «стукачей» близок к «летунам» по своим психологическим качествам: их характеризуют слабый характер, отсутствие силы воли. Это те, кто, испугавшись побоев или проявив необоснованную веру в силу уставного порядка, хотя бы один раз имел неосторожность пожаловаться командирам. Эти люди немедленно становятся «стукачами» и остаются ими до конца службы. «Стукачей» в подразделении обычно немного, и находятся они на положении отверженных. В лучшем случае с ними не разговаривают и сваливают на них самую грязную работу (уборка казармы и туалета). Ударить и избить «стукача» считается в порядке вещей не только для солдат старшего, но и младшего призыва. Срок службы не имеет для них значения: их обязанности остаются прежними при отсутствии всяких прав.

 

«Борзые» - это те, кто, невзирая на избиения, отказываются подчиниться дедовским порядкам. «Борзым» приходится очень тяжело в первом периоде, потому что их наказывают за сопротивление. Там, где дедовщина ужесточается, их «сламывают». Если же у них хватает сил выдержать моральный и физический прессинг со стороны старослужащих, их порой оставляют в покое, и они приобретают определенную свободу действий и даже уважение.

 

Для старослужащих роли по мысли учёных выглядят следующим образом.

 

«Умеренные» - это классический и наиболее функциональный тип старослужащего. Именно на нём держатся функциональные стороны дедовского порядка в армии. Как полагают авторы исследования, на нём, по сути дела, держится дисциплина в армии. Применяя насилие, старослужащий этого типа часто бывает жестоким, но все же жестокость и издевательства не являются для него ни самоцелью, ни источником сладострастия. По мнению авторов исследования, тип «умеренных» формируется главным образом из «исполнителей», но строгой закономерности здесь нет.

 

«Садисты» - это наиболее активные старослужащие, которые отличаются от «умеренных» особой жестокостью в организации физических и моральных издевательств и получением от этого своего рода сладострастного удовлетворения. Создаётся впечатление, что «садисты» - это относительно немногочисленная группа, однако, по мысли авторов исследования, именно они определяют степень жестокости дедовских отношений в части.

 

Как полагают авторы, в первом году службы практически невозможно предсказать, кто из «молодых» станет «садистом». Ими могут стать как некоторые из «исполнителей», так и некоторые из «летунов». Последние стремятся путём применения насилия компенсировать своё прежнее непрестижное положение. Бывает, что «садистами» становятся некоторые «борзые», которые не признавали никакого насилия над собой, но в новом положении применяют его к другим.

 

«Независимые» - это те солдаты, которым претит вся система отношений дедовщины и кто отказывается принимать в ней участие. Для реализации такой линии поведения требуется известное мужество, поскольку насилие над «молодыми» - это не только право, но и обязанность старослужащего, проявление им лояльности по отношению к своему призыву. «Независимыми» часто становятся «борзые», т.е. те, кто проявил стойкость на первом этапе своей службы и принципиально не желает пользоваться привилегиями старослужащих на последующих её этапах. «Независимые» как бы выпадают из дедовской иерархии: «деды» с ними не дружат, но и не трогают их.

 

«Отверженные» - это упоминавшиеся выше «стукачи» и некоторые «летуны», которые прежде либо чрезмерно подличали, либо не сумели сориентироваться в изменившейся обстановке. «Отверженные» - это те солдаты, которым отказано в праве перейти в новый статус. Они остаются по своему статусу наравне с «молодыми» или даже ниже их до конца службы.

 

По моим оценкам, данная классификация не отражает сути дедовщины, касаясь лишь её верхов. Так, «садисты» и «умеренные» практически ничем не отличаются друг от друга с точки зрения поведения: те и другие могут быть в равной мере жестокими. Часто вообще унижения и издевательства обусловлены специфическим армейским юмором или надоевшим бездельем. Однако категория «садистов» действительно встречается, хотя обычно она состоит из слабых духом личностей, прячущихся за спинами «умеренных» дедов. В любом случае, «садисты» никогда не определяют ситуации с дедовщиной в подразделении.

 

«Борзые» представляют собой крайне редкое исключение в том виде, в каком их показали авторы, и даже если появляются, то очень быстро отправляются домой через комиссацию (глава «Ломает ли армия человека»). В реальности же достаточно сильные психологически представители молодых очень быстро выдвигаются дедами или офицерами в фактические лидеры коллектива и занимаются по их поручению унижениями и издевательствами, получая за это определённые привилегии. К слову сказать, такие «борзые» после увольнения дедов, когда у руля становится их призыв, часто становятся «отверженными» или «независимыми», - им мстит их призыв за чрезмерные издевательства и покровительство им дедов.

 

В то же время определённый интерес представляет выделение так называемых «отверженных». Это те белые вороны, о которых я неоднократно говорил. Также сюда попадают выброшенные офицерами делопроизводители, художники, водители и вообще все, кто некоторое время был неподвластен коллективу. Коллектив на них отыгрывается за эту неподконтрольность, за их не такую как у всех прошлую службу. В число «отверженных» также включаются чрезвычайно тупые (даже по армейским меркам), неаккуратные или неспособные психологически отвечать за свои действия даже после армейской обработки (то есть чрезвычайно слабые духом) бойцы.

 

Со «стукачами» тоже не всё так просто. Их довольно сложно избить, так как они могут донести, и мало обидчикам не покажется. Кроме того, они находятся под защитой офицера, которому доносят, так что наиболее распространена ситуация, когда их попросту игнорируют и действительно могут нагружать работой, изредка устраивая «тёмную» (10) (как правило, за очередной донос). Нужно всегда помнить, что роль стукача – это не психологический тип, а именно роль в коллективе, на которую человек выдавливается всеми обстоятельствами его жизни, в том числе цепью случайностей. Поэтому патологические стукачи встречаются крайне редко – чрезвычайно интересный образчик данного психологического типа приводит в книге «На переломе. Кадеты» Александр Куприн.

 

«Исполнители» и «летуны» также разделены авторами исследования вполне заслуженно. Но вот попадание в данные категории обусловлено не только психологической устойчивостью бойцов (по мысли авторов степенью адаптивности), но ещё и случаем. То же касается и большинства «отверженных» и «стукачей». Всё это – просто роли в коллективе, причём, не единственные из возможных, но самые заметные и самые естественные. Так что верхушечность исследования очевидна, однако, поразительно, что при такой верхушечности авторы исследования всё же смогли довольно чётко выявить некоторые роли. В результате получилась чрезвычайно интересная картинка.

 

Нужно также иметь в виду, что указанные роли не исчерпывают всех возможных ролей в коллективе. Авторы не приводят роль «шаристого бойца», весьма интересную, приводящую солдата в один ряд с фактическим лидером подразделения. Не приводят они и роли собственно фактического лидера. Нет здесь «золотого духа» (единственного духа в призыве). Нет ролей специалистов – таких как делопроизводитель, водитель, механик. Ничего не говорится про местных и сверхсрочников.

 

Не совсем точна и сфера применения ролей по периодам службы. Так, «садисты» и «умеренные» встречаются не только среди старослужащих, но и среди выделенных ими на роли фактических лидеров молодых. Также авторы говорят о выделении ролевых типов для старослужащих в отношении не собственно дедов, а в отношении предыдущего периода – черпаков. Они полагают, что именно на них ложится роль управления подразделением, а деды просто почевают на лаврах, ожидая увольнения. Не знаю, как в советское время, а в современной армии командуют либо деды, либо фактические лидеры из молодых (первого или второго периодов службы). Черпаков деды не допускают до командования, так как видят в них угрозу своему статусу, а равно не хотят получать нагоняй от офицеров из-за чрезмерного усердия черпаков в самоутверждении за счёт избиения молодых. Офицеры также предпочитают поручать командование фактическим лидерам и дедам, так как те лучше поддаются управлению: первые из-за своей зависимости от офицеров и дедов, а вторые – из-за осознания, что им скоро придётся увольняться и все косяки им припомнят при решении вопроса с увольнением. Черпакам же увольняться ещё не скоро, и вообще они психологически неустойчивы из-за того, что только что дорвались до привилегий, пребывают в некоей эйфории. Они и практически неуправляемы как со стороны офицеров, так и со стороны дедов, – последние не пользуются у них глубоким уважением, так как черпаки в своё время видели, как те «летали» на своём втором периоде службы.

 

И всё-таки все отмеченные авторами роли действительно существуют, пусть и с некоторыми оговорками и дополнительными пояснениями. Хотелось бы обратить внимание читателей на логическое основание классификации перечисленных авторами ролей – фактически она происходит, исходя из степени психологической устойчивости бойцов или, по мысли учёных, исходя из степени адаптированности солдат к окружающим условиям. При этом речь идёт не о характерах солдат, а именно об их поведении. На самом деле в характерах много и иных нюансов: кто-то аккуратен, кто-то деятелен и общителен, кто-то замкнут и неразговорчив, кто-то целеустремлён и самоуверен. Эти особенности можно перечислять долго, однако в армии все они не так заметны и важны для социальных отношений. А вот вопрос психологической устойчивости и обусловленной им модели поведения бросается в глаза с первых дней жизни в коллективе. Физическая выносливость и развитость при этом не играют ровным счётом никакой роли – сильный и здоровый парень часто становится посмешищем, к нему постоянно цепляются просто из-за того, что он выделяется из основной массы.

 

Здесь нужно помнить, что все действия в отношении молодых даже по физическому воздействию направлены на психологическое давление, на ломку мировоззрения человека, а если такового нет, то на ломку ставшего привычным для человека стереотипа поведения на гражданке. Старослужащие же уже в должной мере вышколены, и их помыслы теперь нацелены на сохранение привилегированного положения. Большинство людей ломается от испытания на прочность сначала психологическим давлением, а затем и от испытания «медными трубами». Как вы понимаете, в последнем случае имеются в виду не дужки от кроватей, а испытание искушением иметь высокий социальный статус и даруемые им привилегии. Так что можно построить своего рода шкалу солдат по степени их психологической устойчивости. В центре будут находиться такие типы молодых, как «исполнители», и такие типы старослужащих, как «умеренные». Они сломаны в позитивном русле, сломаны «правильно». На полюсе слабых духом окажутся у молодых «летуны» и «стукачи», а у старослужащих - «садисты» и «отверженные». Полюс сильных духом представлен у молодых «борзыми», а у старослужащих - «независимыми».

 

Нужно также отдавать себе отчёт, что такая классификация не совсем точна с логической точки зрения. Как мы говорили выше, многие роли обусловлены делом случая и не связаны напрямую с психологической устойчивостью (по нашей классификации) и с умением адаптироваться (по классификации авторов). В «летуны» попадают за серьёзный косяк, а ведь никто не застрахован от ошибок! В «стукачи» и «отверженные» вообще обычно попадают под таким прессингом обстоятельств, что этим категориям не позавидуешь. В них вообще очень мало зависит от силы воли и умения адаптироваться оказавшихся здесь бойцов. Действительно, лишившийся покровительства офицеров делопроизводитель или механик неплохо адаптировались на своих местах, имели нужные знакомства и навыки, но оказались не у дел. Разве что вопрос воли и адаптивности актуален в отношении слишком тупых, неряшливых и психологически неустойчивых. Часто психологически неустойчивые не идут в «стукачи» или «отверженные», а накладывают на себя руки или бегут из части, однако, ролевого типа «самоубийцы» или «соченца» (от слова «СОЧ» - самовольное оставление части) авторы также не выделили. Здесь ещё можно выделить и тип «комиссованного», то есть бойца, в силу медицинских показаний (или крупной взятки медицинской комиссии) ожидающего досрочного увольнения.

 

 

Теперь обратимся к выявленным учёными существенным моментам дедовщины. Во-первых, они уяснили одну из ключевых причин, почему в учебках в первое время не складывается зачатков дедовщины, – из-за шокового состояния молодых, попадающих в непривычные условия. Конечно, вывод не безупречен и не объясняет, почему в учебках почти нет дедовщины, а в обычных войсках в том же шоковом состоянии она расцветает во всей своей красе. Да и шоковое состояние они рассматривали однобоко, не вдаваясь в детали, тогда как его природу следовало бы изучить особо и распространить не только на учебки, но и на войска вообще. Во-вторых, они отметили позитивное значение дедовщины для поддержания дисциплины и профессионализма в войсках. Однако не рассмотрели при этом негативных последствий дедовщины для той же дисциплины, не говоря уже о её методах и моральном облике. Не останавливались они и на глубинных истоках дедовщины из коллективной жизни, обходя стороной её природу. Вопрос отлынивания офицеров от выполнения своих обязанностей при дедовщине также ими не поднимался. В-третьих, отметили, что уставные отношения доминируют в учебных частях и привилегированных родах войск, а равно в карауле. При этом они исходили из понимания уставных отношений в буквальном их виде, как это отражено в уставах, и рассматривали в качестве их мотива сознание воинского долга, то есть высокую сознательность солдат. Сознательность они связывали с особенностями отбора, когда в элитные войска подбирали в основном славян, причём, часто с высоким образовательным цензом. Не знаю, как в советское время, но в наше время уставы никогда не соблюдаются в их дословном виде, в результате чего в некоторых войсках складывается уставщина, то есть отношения по мотиву уставов. Сознательность также никогда не работает сама по себе, необходима дрессировка в армейском духе, причём, при уставщине вовсю практикуются наказания виновного через наказание всего подразделения, которые не предусмотрены уставами, но отвечают уставным принципам применения щадящих личное достоинство солдат методов. В-четвёртых, учёные посчитали, что уставные методы наказания, такие как выговор перед строем и арест с помещением на гауптвахту, достаточны только для войск с высокой сознательностью. Но, как было сказано выше, такие методы не работают сами по себе даже в уставных частях. Здесь работает наказание всего коллектива, психологическое давление на солдата со стороны сержантов и офицеров, прокачки и прочие методы, прямо не предусмотренные уставами. Если бы не было данных методов «мотивации», устав вообще не работал бы даже в виде уставщины.

 

 

Следует отметить, что данными выводами исследование не ограничивается. В нём также затронуты вопросы землячества, отмечено, что становится с дедовщиной под его влиянием. Даны также суммарные оценки состояния вооружений, проведения учений, перспективы профессиональной армии в условиях конца 80-х годов в СССР. Я не стану передавать и оценивать все выводы авторов – кому интересно, может найти текст исследования в Интернете. С большинством оценочных выводов я не согласен, – если читатель сопоставит выводы и информацию данной книги с заключениями авторов исследования, то поймёт почему. Однако, в целом данное исследование – одна из немногих попыток понять происходящие в армии процессы, что само по себе делает честь его авторам, попытавшимся непредвзято взглянуть на армию со стороны.