Социальное неравенство в России и дедовщина

Мы много говорили о самобытных внутриармейских корнях дедовщины. Из общесоциальных её факторов мы останавливались только на общем состоянии человеческого материала. Ещё к общесоциальным факторам можно отнести те социальные законы, на которых зиждется дедовщина, так как образование коллективов и отношения внутри них, что в армии, что в остальном обществе, идентичны. Отличие только в степени концентрированности этих отношений и в особенностях внешней организации коллективов, а также в опыте и привычках самих членов коллектива – можно сказать, в их образе жизни. Ну, и официальная иерархия в остальном обществе не столь абсолютна и всеобъемлюща.

 

Однако в армию проникают и другие особенности современного российского общества, включая его идеологию. Особенно это касается вопиющего и колоссального социального неравенства, ставшего в современной России нормой.

 

В самом деле, разница в доходах населения составляет по некоторым данным 57:1, причём, даже эти данные сильно усреднены. Кардинальным образом отличается уровень жизни не только отдельных людей, но и целых регионов; достаточно упомянуть Москву, которую уже давно считают государством в государстве. Соответственно, и доходы здесь не просто на порядок выше: минимальная планка по Москве соответствует максимальной для некоторых регионов. Но и в самой Москве расслоение достигает просто фантастических масштабов.

 

Здесь надо иметь в виду, что расслоение – это не просто абстрактные цифры и величина денег; это качественно иной уровень жизни, а значит, и особое отношение ко всем, кто по уровню жизни ниже. Как относится преуспевающий богатей к какому-нибудь завалящему служащему или рабочему? В лучшем случае, как к расходному материалу, а то и вовсе не воспринимает его за человека. Когда те же москвичи приезжают в «провинцию», они ведут себя как бары, как люди некоего высшего сорта. Чтобы наглядно увидеть психологическое отношение богатого «нового русского» ко всем остальным, достаточно взглянуть на то, как он ведёт себя за границей. На этот счёт много говорили наши юмористы, некоторые иммигранты, у которых поведение новой «элиты» вызывает шок и стыд за свою историческую родину.

 

Можно, конечно, сказать, что социальное неравенство существовало всегда, и даже в Советском Союзе. Но. В Российской империи с ним, не жалея жизней, боролись революционеры, а в Советском Союзе оно НИКОГДА не достигало таких степеней, как в современной России. На заре советской истории оно было минимальным, да и в брежневский период, когда оно довольно чётко оформилось в условиях колоссального повышения уровня жизни, масштабы его всё равно не превышали 7:1. Но, главное, не было такого психологического отношения вышестоящего к нижестоящему, как к разменной монете, человеку второго сорта. В трудовых коллективах существовала своеобразная трудовая демократия, когда начальник не имел абсолютной власти над подчинённым. Велась идеологическая обработка в духе всеобщего равенства; по крайней мере, идеология официально порицала неравенство в его крайностях. И на каждого она накладывала свой отпечаток, пусть и не абсолютно категорично, но довольно глубоко проникая в человеческую душу.

 

Что мы видим в современной России? В трудовые коллективы всеми возможными методами насаждается деловая диктатура, когда начальник абсолютно властвует над подчинённым; в случае малейшего неподчинения работнику указывают на дверь. Куда пойти необоснованно уволенному? В современной России уровень развития и влияния профсоюзов соответствует уровню таковых в полукрепостной Российской империи (для сведения, их там не было вовсе), а временами и того ниже, что является проявлением колоссальной социальной деградации. Даже на Западе защищающие интересы работников организации имеют огромный вес в обществе и делают деловую диктатуру более-менее терпимой; в современной же России нет никакой реальной силы, могущей сдержать произвол предпринимателей по отношению к своим работникам, что, вполне естественно, находит отражение в психологии людей.

 

А что же идеология? Она на каждом углу кричит: обогащайтесь. Она откровенно пропагандирует социальное неравенство. Она уже не порицает социальное расслоение, не высмеивает и не критикует его.

 

В итоге мы видим, что никаких сдерживающих механизмов для крайних проявлений социального неравенства в современной России нет – нет трудовой демократии, нет реальных профсоюзов; даже идеология, которая в принципе в состоянии не дать проявиться крайностям социального неравенства, хотя бы в психике человека, в России этой роли не выполняет. Возникает вполне закономерный вопрос: откуда в современной России у стоящего на высотах социальной иерархии человека взяться уважению к любому, стоящему ниже него?! Ему же всем образом жизни и даже идеологией внушается прямо противоположное?

 

А что такое дедовщина? Это как раз и есть проявление социального неравенства, только в армии. Вот и получается, что гражданская жизнь современной России, допуская и поощряя крайности социального неравенства на гражданке, делает то же самое и в отношении армии. Крайняя степень дедовщины в современной армии суть лишь проявление крайней степени социального неравенства, распространённого в России повсеместно. Причём проявляется оно в отношении армии не только в дедовщине, но ещё и в отношениях на всех уровнях официальной и фактической иерархии: ничто не мешает теперь офицеру воспринимать себя равным богу в отношении с солдатами и сержантами, а генералу – в отношении с низшим офицерским составом.

 

Поэтому решение власти перевести армию на контракт, узаконив и использовав тем самым дедовщину (см. гл. «Контрактники» и «Перспективы перевода армии на контрактное формирование»), в данном отношении вполне логично и адекватно социальной реальности. И столь же гнусно.