Боевые выходы

В средствах массовой информации раньше частенько приходилось слышать: такой-то батальон (дивизия) попал в Чечне в окружение, был уничтожен или просто переброшен в регион. Но батальон по военному времени – это около пятисот человек. В мирное время меньше – около трёхсот. Однако знание о численности подразделения вовсе не даёт полного представления о масштабе перемещения или разгрома.

 

Дело в том, что в наше время существует такое понятие, как боевая командировка. Когда говорят о батальоне, реально имеют в виду только его часть, находящуюся в данный момент в отрыве от места его постоянной дислокации, причём, не в отрыве вообще, а в конкретной боевой командировке. А это может быть всего лишь рота или даже пара взводов (10 – 100 человек). Согласитесь, знание о столь незначительном количестве людей в разгромленном или переброшенном подразделении существенно снижает эффект от него, схлопывает масштаб.

 

Ещё более интересен вопрос о том, что считается участием в боевых действиях. Оказывается, далеко не каждый, кто считается участником боевых действий юридически, был таковым фактически. Чтобы считаться участником, нужно по боевому распоряжению отбыть в район боевых действий. И всё. А воевал ты реально, соприкасаясь с противником непосредственно, обеспечивая тылы или работу штаба, или просто стоял со своим подразделением вдали от боёв, ожидая приказа, значения не имеет.

 

Более того, участником ты являешься, даже если просто приезжал по делам части за бумагами (по боевому приказу). Многие и вовсе добивались того, чтобы их отдали в район боевых действий приказом по части, сами оставаясь в тепле родного очага. Особенно это касается контрактников с офицерами и прапорщиками. То есть человек считается участником боевых действий вследствие не участия в них, а махинаций с бумагами. Кого-то так и вообще могут вписать в приказ уже после его составления и реализации. Но всё это - негативные следствия позитивного в целом механизма поощрения со стороны общества за верную службу, его грязная изнанка.

 

Если абстрагироваться от этой изнанки, можно выделить то, что следует считать фактическим участием. Это, прежде всего, непосредственное соприкосновение с противником, активное участие в реальных боях, а также попадание в засады, т.е. пассивное участие. Это, далее, обеспечение тылов, медицинское обслуживание, руководство и штабная работа. Особняком стоит работа спецслужб, которые в ходе конфликтов и после них роются в социальной гнуси, постоянно окружающей конфликты (политика, пересечение личных интересов, следствие по конкретным делам). Последние так же рискуют, как и военные в зоне конфликта, но его участниками не считаются.

 

Как видим, реально воюет довольно обширный круг лиц. Воевать – означает выполнять какую-то социальную функцию по непосредственному обеспечению боёв и побед. При этом обязательно состоять в вооружённых силах или специальных добровольческих отрядах.

 

Очень часто в обывательском сознании объём понятия «воевать» и «быть участником боевых действий» сужается до непосредственного активного или пассивного боя. Но мы говорим о бое в современном смысле этого слова, когда задействуются целые социальные структуры, а не просто случайные люди организуют ополчение и бьются с врагами. Воюет вся структура, если её ресурсы сосредоточены на обеспечении боёв. Если же задействована меньшая часть ресурсов, то можно сказать, что вся структура не воюет, но воюет её структурный элемент. Так, в конфликте в Чечне нельзя сказать, что воюют вооружённые силы России. И власти официально истолковали акцию как локальную контртеррористическую операцию, проводимую отдельными подразделениями, объединёнными для выполнения именно этой задачи.