Дисбат

Во времена Великой Отечественной войны в дисциплинарные батальоны отправляли офицеров за совершение преступлений против воинской службы с лишением их всех регалий. Отправляли на срок от месяца до трёх, затем возвращали все звания и награды и переводили на новое место службы; в случае ранения вина снималась сразу, и после излечения офицера переводили в обычное подразделение. Тем самым офицерам предлагалось кровью искупить свои преступления. От одного до трёх таких батальонов действовали для целого фронта. Для солдат существовали дисциплинарные роты в полках – по одной на полк.

 

В дисциплинарных батальонах того времени действовали обычные дисциплинарные порядки, какие существовали в строевых войсковых частях. Их особенность заключалась лишь в личном составе и в том, что их бросали на самые сложные участки боевых действий.

 

Современная власть использовала то же название для качественно иного явления. Теперь дисциплинарным батальоном называют режимную войсковую часть, больше напоминающую тюрьму, но с режимом, основанном на требованиях уставов. Стоит ли говорить, что режим здесь чрезвычайно жёсткий, даже превосходящий тюремный.

 

Попадают сюда военнослужащие срочной службы, а равно контрактники за уголовные преступления против воинской службы – за неисполнение приказа, превышение должностных полномочий, нападение на вышестоящего по званию, а равно и за неуставные взаимоотношения. К сроку в дисциплинарном батальоне приговаривают военные суды, – тем самым военные выведены из-под юрисдикции гражданских судов. Наказание именно содержанием в дисциплинарном батальоне не единственное для военнослужащих, однако, наиболее распространённое. Вместе с тем, оно официально считается более лёгким, нежели помещение в места лишения свободы, – его назначают за преступления, не отягчённые дополнительными обстоятельствами.

 

Так что в дисциплинарные батальоны попадают, как правило, наиболее строптивые солдаты. Причём строптивые даже по армейским меркам, где дедовщина носит полулегальный характер: у командиров частей обычно до последнего момента имеется выбор не отдавать солдата под суд, но раз они выбирают для него суд, значит, для этого есть веские основания. Соответственно, случайных людей, совершивших проступок по тяжёлому стечению жизненных обстоятельств, в дисциплинарных батальонах почти не встретишь, в отличие от тех же тюрем. Поэтому и отношение командования к подопечным здесь соответствующее. Приведу только один пример, так сказать, из жизни.

 

У ворот дисциплинарной войсковой части останавливается уазик, из него двое выводят лицо кавказской национальности. Лицо это до последнего момента бахвалится, затевает драку с военными и, что характерно, весьма успешно, так что скрутить его удаётся не сразу. Лицо сыплет угрозами военным, но его хорошенько отхаживают ногами и руками, впрочем, не настолько, чтобы остались синяки. А дальше для новичка начинаются воспитательные процедуры. После трёх дней в карцере, где осуждённого регулярно обдают из шланга ледяной водой, не давая спать, он уже больше не бахвалится и выполняет абсолютно всё, что от него требуется: состояние нервной системы первое время после воспитательной процедуры оказывается таким, что лицо больше напоминает овощ, а не личность.

 

Так что с уверенностью можно утверждать о положительном влиянии дисциплинарного батальона практически на любого, даже самого неуправляемого военнослужащего. Вот только приведёт ли это влияние к формированию у человека развитого чувства ответственности и к искуплению содеянного? Полагаю, такую процедуру сложно назвать воспитательной, скорее она направлена на окончательную ломку личности без привития каких-либо альтернативных вариантов цивилизованного поведения. После дисциплинарного батальона солдат, конечно, успокаивается, становится менее агрессивным, учится лучше контролировать свои замашки. Но сами эти замашки скорее затаиваются глубоко внутри, готовые в любой момент проявиться, чему в немалой степени способствует наличие в дисциплинарных батальонах, помимо уставщины, ещё и развитой дедовщины. Дедовщина над самими недавними дедами – это звучит странно, но на практике действительно обладает некоторым воспитательным эффектом.

 

В войсках дисциплинарный батальон уменьшительно (но отнюдь не ласкательно) называют «дисбат» или «дизик». Им пугают замполиты нерадивых молодых, а равно и наиболее агрессивных дедов и сержантов. О дисбатах последним показывают специальные поучительные фильмы, после просмотра которых те даже на некоторое время успокаиваются. Опасение вызывает уже один тот факт, что срок пребывания в дисбате прибавляется к основному сроку службы, а никому из дедов, ввиду близости дембеля, не хочется добавлять к службе от полугода до трёх лет. Окончательно же добивает служивых то обстоятельство, что срок в дисбате не засчитывается в срок службы, – приходится возвращаться в часть и дослуживать положеное.