Замполит

Вообще-то настоящая глава посвящена не только и не столько замполиту (заместителю командира по политической части) в смысле советского времени, сколько современному его аналогу – заместителю командира по воспитательной работе. Название преследует цель отдать должное тому обстоятельству, что в современной армии такого офицера по старинке величают замполитом, а равно и тому, что именно в СССР в войсках впервые появилась фигура воспитателя и идеологического контролёра командования.

 

Должность эта досталась нам в наследство от нашего столь недавнего и столь далёкого уже прошлого. Замполит, наряду с командиром, был руководящей фигурой подразделения, начиная с роты. В его задачи входила идеологическая обработка личного состава и политический контроль за командиром. В позднем СССР замполит не имел непосредственного влияния на командира, однако, имел некоторые кадровые полномочия, давая командиру рекомендации по партийной линии, что неизменно играло важнейшую роль в судьбе карьеры командира. Официально замполит при этом был просто замом командира, реально же имел огромные возможности. Его сила состояла в том, что он являлся не столько офицером армии, сколько полномочным представителем КПСС. В итоге замполит не был стеснён отношениями внутри данной войсковой части и зависел от её командира в ничтожной мере. Он также мало зависел и от высшего армейского командования. Для него была лишь одна высшая инстанция – в лице вышестоящих лиц в партии, а также внутренние правила функционирования партии как особой социальной структуры. Также огромнейшее значение для него имели отношения в рамках первичной партийной ячейки, которая неизменно присутствовала в любой войсковой части, объединяя партийных офицеров и солдат.

 

Основная задача замполита позднего периода существования СССР заключалась в идеологической обработке личного состава. Огромную роль в этом играли принципы отбора на должность замполита, – им обычно становился партийный боевой офицер, прошедший через боевые действия и хорошо зарекомендовавший себя именно в качестве бойца. Замполит должен был вызывать в солдатах уважение, а кто ещё может вызывать большее уважение, чем человек, прошедший через все круги ада? Зачастую замполитом становился офицер, по каким-то причинам не могущий дальше воевать, – получивший серьёзное ранение, переживший психологическое перенапряжение или даже расстройство. Практика показала, что подобный подход к формированию института замполитов исключительно эффективен: помимо уважения со стороны солдат, тот пользовался ещё и уважением у командира части и как недавний вояка имел психологический потенциал для воздействия на командира. Однако это направление комплектования замполитов было не единственным. На эти должности могли попадать и просто получившие специальное политическое образование офицеры, а равно и невоенные партийные активисты. Последнее, правда, происходило лишь в первые десятилетия существования СССР.

 

Конечно, положение замполита менялось в СССР исторически. Сразу после революции комиссары, как изначально именовали замполитов, должны были осуществлять контроль над беспартийными офицерами-командирами. Это был логичный и эффективный шаг в революционном преобразовании общества и классовой борьбе, ведь царские офицеры были в Российской империи столпами монархии, реальным правящим слоем, поэтому настоятельно требовалось нивелировать их значение, контролировать каждый их шаг. Доходило до того, что для издания приказа командиру требовалась санкция комиссара, последний даже мог перехватывать на себя командование, если видел в действиях командира угрозу линии партии. Равно требовалось проводить воспитательную работу среди самих солдат, чтобы превратить их из бессловесного стада в имеющий некоторые права социальный слой. Солдатам требовалось прививать сознательность, чувство ответственности и показывать важность их тяжкого труда для интересов страны и партии.

 

Очевидно, что по мере строительства в стране реального коммунизма такое значение комиссаров сходило на нет. Глобальный контроль над командирами стал не столько помогать, сколько мешать, поэтому уже во времена Великой Отечественной войны предпринимаются попытки отойти от него. Важнейшим шагом в этом вопросе стал знаменитый Указ Президиума Верховного Совета СССР от 9 октября 1942 года «Об установлении полного единоначалия и упразднении института военных комиссаров в Красной Армии». Конечно, комиссары не были устранены совсем, однако вскоре их заменили институтом собственно замполитов, то есть заместителей командира по политической части. Теперь они занимались преимущественно воспитательной работой, руководили партийными ячейками в войсках и выступали проводниками политических установок партийной власти. Они уже не висели дамокловым мечом над командирами, однако, некоторые функции контроля за ними от имени партийных ячеек сохраняли до самого крушения СССР, подобно тому, как такие же функции имели руководители партийных ячеек на предприятиях и в учреждениях по отношению к их официальному руководству. Отличие в положении поздних замполитов от комиссаров в том, что формально командиры подразделений теперь могли приказывать подчинённым самостоятельно, без санкции замполита, то есть замполиты ушли от формального участия в командовании подразделением. Однако для эффективного выполнения приказов командир всё равно нуждался в замполите, который мог мобилизовать служащих в подразделении членов партии на выполнение приказа, чтобы они показали пример прочим солдатам. Сохранились также некоторые кадровые полномочия замполитов, когда от их мнения относительно политической и профессиональной пригодности командира зависела его карьера.

 

Кроме института замполитов, в советское время в частях существовали Особые отделы. Фактически по линии Особого отдела в армию проникала советская спецслужба – КГБ. Задача офицеров отдела состояла в борьбе с инакомыслием и преступностью. То и другое обеспечивалось единой разветвлённой системой осведомителей, создаваемой таким офицером. И если замполит в отношении солдат занимался воспитательной работой, в отношении командира становился его «тенью», в исключительных ситуациях могущей заменить его и диктовать ему свою волю – волю партии, то офицеры Особого отдела представляли в армии КГБ, и в их задачи входило поддержание в частях порядка, а также претворение в жизнь некоторых установок партии; причём, властью они наделялись реальной, можно даже сказать, концентрированной, однако, властью не официальной, но глубинной.

 

Благодаря всем этим факторам, офицеру Особого отдела удавалось полностью контролировать подведомственные ему подразделения, отслеживая малейшие намерения и чаяния солдат. Это обеспечивало монолитный порядок в армии, делая тем самым дедовщину вполне человечной – не давая проявляться её крайностям. Ведь сама дедовщина естественна и неискоренима, но вот формы её проявления могут быть диаметрально противоположными: от жесточайших издевательств над молодыми и полного к ним презрения, до поддержки и помощи молодым в освоении особенностей армейской жизни. А вот какая из форм будет существовать, зависит в том числе и от того, может ли существующая социальная организация армии обеспечить порядок. Особый отдел выступал, таким образом, как гарант порядка в войсках.

 

Работающие в Особом отделе люди были в большей мере следователями, нежели политическими деятелями или военными. Они осуществляли свою деятельность по правилам следственной работы и имели соответствующий образ мыслей. Кроме того, они, как и замполиты, представляли в армии особую структуру – спецслужбу, поэтому и спрос с них был особый, и интересы их были продолжением интересов спецслужбы, то есть наведения и поддержания в частях порядка, вплоть до контроля за состоянием умов.

 

В ходе разрушения Советского Союза и разложения его армии должности замполитов и особистов были упразднены. Вместо них появилась некая единая должность – должность заместителя командира по воспитательной работе уровня батальона или полка с несколькими подчинёнными офицерами (по одному на каждую крупную роту). При этом статус этого заместителя был ближе именно статусу замполита, поэтому в частях в разговорном обиходе его по-прежнему именуют замполитом как солдаты, так и офицеры, вплоть до командования части.

 

Замполит в наше время больше не является членом партии и соответственно больше не контролирует командира части, занимаясь исключительно воспитанием личного состава. Однако власти по каким-то непонятным соображениям расширили его полномочия и поручили ему, кроме собственно идеологической обработки, заниматься ещё и борьбой с преступностью. На первый взгляд, это решение выглядит логично: раз ты занимаешься воспитанием личного состава, значит, должен так его воспитывать, чтобы бойцы не совершали преступлений. Однако жизнь показывает, что такой подход – просто верх абсурда. Как бы людей ни воспитывали, всё равно они будут совершать преступления, ведь, помимо их официального воспитания, существует ещё и неофициальное, связанное с усвоением основных правил поведения в среде себе подобных на бытовом уровне. Официальное воспитание в армии не отменяет дедовщину, не отменяет уставщину, не отменяет тяжестей службы и многообразных унижений. Поэтому расчёт на то, что люди, послушав замполита, вдруг перестанут воспитывать подчинённых крутыми методами, использовать их в личных интересах, издеваться над ними, означает не просто неучёт социальных реалий, но является чем-то сродни шизофреническому бреду.

 

К сказанному следует добавить, что институт замполитов по-прежнему формируют из побывавших в горячих точках офицеров, а не из профессиональных следователей. Мало того, что такие офицеры не приучены действовать по правилам следственной работы, так ещё и характер их работы мало общего имеет с принципами деятельности спецслужб. Замполиты как боевые офицеры, плоть от плоти коллектива, относятся к осведомителям враждебно, поэтому не могут выстроить своей системы доносительства.

 

Ещё институт замполитов в наше время формируется из выпускников соответствующих военных кафедр гражданских вузов, то есть из пиджаков. Обычно пиджаков назначают на уровень замполитов рот, а в качестве их непосредственного руководителя фигурирует уже побывавший в горячих точках вояка уровня заместителя командира батальона. Следует ли говорить, что особым авторитетом среди личного состава замполиты-пиджаки не блещут, равно как не имеют вообще никакой следственной закалки, в лучшем случае обладая профильным юридическим образованием.

 

Следственную работу для замполитов усложняет и тот факт, что они не только не входят в состав всесильной партии, но и не являются членами спецслужбы современной России – ФСБ. Тем самым сделано всё, чтобы максимально замкнуть замполита внутри конкретной войсковой части. Он больше не является членом какой-либо внешней армии структуры, имеющей свои интересы, правила внутренней жизни и чёткие требования к активным членам, в рамках которых с него спрашивали бы за количество раскрытых преступлений, а вовсе не за их отсутствие, как высшее армейское командование.

 

Получается следующая ситуация. Замполит, по мысли высшего начальства, должен воспитывать личный состав и делать это так, чтобы преступлений в части не совершалось. Получается, он кровно заинтересован в минимизации числа преступлений. И тут же на него возлагают проведение следственных действий по выявленным преступлениям. Тем самым замполитам дали в руки вполне реальную возможность обеспечить формальное отсутствие преступлений при очевидном их наличии – попросту скрывать такие факты. Замполиты, тем самым, оказываются заинтересованы в сокрытии преступлений даже в большей мере, нежели командиры частей, и имеют для этого реальные возможности. С другой стороны, они оказываются мальчиками для битья в части, на них командование легко переводит стрелки при выявлении неуставных взаимоотношений: мол, замполит недостаточно хорошо воспитывает личный состав, а мы тут совершенно не при чём.

 

Поэтому нечего удивляться, что существующий институт заместителей командиров по воспитательной работе борется с преступностью в части неэффективно. Он элементарно делает не свою работу. Если быть до конца точным, он позволяет не бороться с преступлениями, а максимально эффективно их скрывать.

 

Вместе с тем особисты более высокого уровня (дивизии) по-прежнему существуют. Они представляют в войсках современную спецслужбу ФСБ, однако, их задачи несколько отличаются от задач таковых в СССР. Теперь особисты занимаются серьёзными преступлениями в войсках и, если касаются вопросов дедовщины и мониторинга ситуации в подразделении, то только в случае, если дедовщина привела к смертельным случаям. Их влияние на базовые подразделения близко нулю, равно как и их участие в предупреждении преступности. В лучшем случае они устанавливают по своей линии контакт с замполитами, чтобы через них получать информацию о ситуации в подразделении.

 

Так что, если уж поддержание порядка в войсках перекинули на замполитов, целесообразно объединить их со спецслужбой современной России – ФСБ. При этом необходимо формировать институт замполитов не из побывавших и пострадавших в горячих точках офицеров, а из профессиональных следователей. А если уж до конца развивать это направление социальной организации, то целесообразней было бы разделить функции замполита и следственной работы в войсках, создав в армии особые следственные отделы и наделив их исключительными полномочиями. При этом они должны быть подчинены не армейскому командованию, а прокуратуре либо ФСБ, последнее даже предпочтительней. В любом случае, такие специальные следователи должны входить в структуру армейских подразделений и находиться постоянно на территории части, чтобы на месте налаживать и поддерживать систему осведомителей.

 

При этом я не исключаю, что такое положение замполитов создано искусственно, чтобы позволять самим командирам части определять, какие факты преступлений следует афишировать, а какие – скрывать. Тем самым власть проявляет доверие офицерам, давая им инструмент поддержания порядка в части. Но в этом случае институт замполитов представляет собой половинчатую меру и должен быть продолжен дачей офицерам права казнить и миловать солдат, по крайней мере, снизить внимание к неуставным способам поддержания порядка в подразделении самими офицерами в рамках уставщины. Возможность же командиров части переводить стрелки на замполитов при выявлении в части неуставных отношений и вовсе принижает его как офицера. Заметьте, боевого заслуженного офицера! Налицо противоречие: доверие к командованию частью при очевидном подведении под удар замполита никак не назовёшь доверием к офицерству вообще. Возникает закономерный вопрос: а в доверии ли здесь дело?

 

При социальном конструировании необходимо иметь в виду, что введение института замполитов было явлением противоречивым, имеющим явные негативные последствия. Неспроста в СССР времён Великой Отечественной войны появился указ о восстановлении единоначалия в войсках, и со временем полномочия замполита были несколько урезаны. Дело в том, что наличие замполита несколько подрывает статус офицера, который оказывается под контролем партийной ячейки в подразделении. А если любой солдат может пожаловаться на офицера замполиту и поступок такого офицера окажется предметом разбирательства на заседании партийной ячейки войсковой части, то авторитет офицера очевидным образом окажется умалённым. Для специфически армейской дисциплины просто необходима реальная и абсолютная власть офицера, который только и должен определять судьбу солдата в подчинённом подразделении. Даже в СССР, где была выработана жёсткая партийная дисциплина, создание армейской дисциплины и её сочетание с дисциплиной партийной в армии оставалось проблемой. Неспроста офицеры ещё имперской закалки считали дисциплину Красной Армии недостаточной – большая заслуга в этом была у института замполитов. Конечно, со временем удалось найти некоторые допустимые пределы вмешательства партии в командование, что выразилось в переходе от системы комиссаров к системе замполитов, однако именно во времена СССР было заложено сковывающее руки офицеров правило, по которому они должны бороться с дедовщиной методами гуманного воспитания личного состава. Во времена Российской империи такого рода бредовых ограничений не существовало, и дисциплина подразделений и самих офицеров оказывалась выше.