Как в армии делается дело

Считается, что западный способ организации делового процесса самый эффективный. Он рассчитан на проявление индивидуальности человека, всех его качеств, навыков, способностей. Но, как показывает практика, в гораздо большей мере он рассчитан на принуждение человека к труду. Для этого используются особые методы, ориентированные на менталитет западного человека – индивидуалиста, которому коллектив чужд и даже враждебен (в нём слишком много негативных эмоций и власти над личностью). Это всем известное экономическое принуждение: боязнь потерять работу, постоянная бездушная конкуренция с коллегами, которые в совокупности не образуют коллектива, – просто разрозненные индивиды. Один из постулатов организации делового процесса здесь – свести к минимуму или исключить вовсе личные контакты работников.

 

У русских иной менталитет, ориентированный на жизнь в коллективе, что особенно отчётливо проявляется в чисто коммунальных структурах, ярчайшим примером которых является армия. Русский человек делает что-то не потому, что осознаёт необходимость этого, а потому, что ощущает внутреннюю потребность сделать именно это, либо его заставляют это делать психологическими или физическими методами воздействия собратья по коллективу, начальство. При этом он на первое место ставит эмоции, а не разум и сознательный расчёт. Конечно, и западный, и русский человек преследуют прежде всего свои интересы, просчитывают поведение, но степень расчётливости, способы достижения личных интересов и сами интересы отличаются. Граница здесь очень тонкая, незначительная в разных аспектах по отдельности; но все незначительные отличия в совокупности порождают не просто разницу, но принципиально разные качества – коммунальный и индивидуалистский менталитеты.

 

Итак, русский человек будет работать, только если сам ощутит в этом потребность, либо его заставят работать. Работа в армии, как правило, такова, что даже редкий русский станет делать её по доброй воле, из интереса. Поэтому здесь вовсю используется принуждение, но принуждение особого рода. Русского не напугаешь лишением зарплаты и угрозой лишить работы, – социальная организация армии не позволит: контрактника нельзя по закону лишить всего и сложно уволить, а срочника нечего лишать, да если бы его и выгнали из армии, он был бы этому только рад. Поэтому остаются универсальные, веками проверенные средства физического воздействия и психологического давления, роль которых в армии поистине огромна. Эффективны и методы, рассчитанные на подхалимскую, холопскую черту русских – преклонение перед социальным статусом (перед офицерами, дедовщина, выделение лидеров и т.д.).

 

Мы говорим о физическом и психологическом воздействии, просто представляя в уме соответствующие ассоциации, а представьте на секунду, каково тем, кто реально их ощущает на своей шкуре ежеминутно! Если сам не прошёл через это, сложно даже вообразить, в каких формах может выражаться давление и какую бурю вызывать во внутреннем мире солдата, как отражаться на его психике. Это целая трагедия, остающаяся за кадром неоцененной и непонятой, а порой и вовсе незамеченной. Даже сейчас для нас это – всего лишь слова и образы, а для солдата – реальная жизнь. Мой друг, когда мы отмечали его дембель, вдруг замер с недопитой кружкой пива в руках. И выдал фразу, которая до сих пор стоит у меня в ушах: «Вот мы сейчас пьём пиво, веселимся, а кого-то прокачивают; и он, сжав зубы, из последних сил делает физические упражнения, с тоской думая о доме. Давно ли мы сами были на его месте?»

 

Ключевым в принуждении русского человека становится именно давление на психику. Даже физическое воздействие имеет конечной целью воздействие на психику. Это ещё одна черта коммунального типа менталитета – воздействие на человека происходит посредством человеческих чувств, эмоций и направлено на пробуждение его собственных чувств и эмоций. Думаю, эмоционально упрощённый западный человек, попади он в нашу армию, уже через несколько дней попросту сошёл бы с ума. Его менталитет, его психика просто не рассчитаны на тот шквал эмоций, что регулярно обрушивается на военнослужащего российской армии. А ведь при всём своём негативном характере, это всё же именно эмоции и чувства; даже негативные эмоции и чувства всегда остаются эмоциями и чувствами. В этом отношении просто поразительна психологическая выносливость русских. Конечно, и среди них попадаются слабые, – самострелы и побеги из части суть реальность армейской жизни, в решающей степени продиктованная именно психологическим напряжением, - но эмоциональным давлением свести с ума русского человека практически невозможно.

 

Под действием постоянного давления на психику человек работает, причём, работает весьма эффективно. В армии имеет место следующая цепочка переложения ответственности: сначала задачу ставит управление части (после получения приказа свыше) офицеру, тот – сержанту или иному лидеру, а уже он – солдату. В конечном счёте, солдат оказывается крайним. Его положение тяжелее всего, так как зачастую именно ему приходится не только выполнять задачу, но и изыскивать необходимые для этого средства. И что самое интересное, он их обычно находит – для чего изощряется, думает, делает. Иногда плюёт на всё, но тогда получает втык не только солдат, но вся цепочка переложения ответственности.

 

Самое главное, однако, что дело делается, причём, довольно эффективно и на совершенно иной основе, нежели на Западе. И армия живёт, подчищая грязь в своём обществе, делая для него грязную работу и обеспечивая выживание социального организма, его повседневное существование.