Наказание, ответственность, воспитание

Воспитание в армии необходимо. Сюда попадают подростки, и их нужно научить дисциплине, подчинению, привести в состояние, когда они готовы к выполнению любых поставленных задач в любое время дня и ночи. При этом они могут про себя возмущаться, жаловаться на судьбу, всячески храбриться и бахвалиться, но делать дело быстро и качественно. Их необходимо привести в состояние, когда у них не нужно постоянно стоять над душой, принуждая делать то-то и то-то. После армейской обработки должно быть достаточно просто поставить задачу, а солдаты в её рамках пусть уже проявляют разумную инициативу, достаточную для выполнения задачи.

 

Всего этого вполне реально добиться. Изобретён целый комплекс соответствующих средств, которые остаются неизменными вот уже тысячи лет. Они лишь немного усложняются и в каждом обществе приобретают специфические очертания.

 

Одно из означенных средств я уже раскрыл выше – это психологическое воздействие через словесный нагоняй. Прежде чем его использовать, проводят беседу, где доводят или дают понять правила, которые не следует нарушать, и задачи, которые надлежит выполнять. Если человек не понимает по-хорошему, его обливают грязью словесного потока. Если и это не помогает, на него воздействуют физически – «прокачивают» или бьют. Последнее обычно доходит даже до самых тупых или упёртых. Про особенности физического воздействия я также уже рассказывал ранее. Скажу здесь лишь, что при дедовщине такое воздействие более персонифицировано, наказывают виновного, а не всё подразделение, что неизмеримо гуманней. Ведь при наказании подразделения при уставщине ставится задача вызвать в нём раздор: все должны смотреть друг на друга волками, при малейшем «косяке» со стороны сослуживца быть готовыми вцепиться ему в глотку. При дедовщине же наказывается только виноватый, поэтому налицо не только социальное равенство всех, но ещё и справедливость. Здесь виноватого приходится бить сильнее, чтобы другим неповадно было, то есть налицо и иной механизм психологического воздействия. Кстати, при уставщине и при дедовщине в наказании так или иначе участвует весь коллектив: кто-то занимает активную позицию, кто-то лишь наблюдает, – тем самым ведётся реальная воспитательная работа, так сказать, «на примерах».

 

Мы видим, что наказание идёт рука об руку с воспитанием. Людей, которые бы всё усваивали без наказаний, очень мало. Кроме того, любой совершает ошибки, поэтому даже самому восприимчивому время от времени попадает. Другой вопрос, что восприимчивый часто отделывается беседой, а дурному попадает, что называется, по полной.

 

Надо учитывать и личность воспитующего. Чем более она примитивна, тем более примитивны методы воспитания, которые может использовать воспитующий. Такой горе воспитатель не учитывает особенностей личности воспитуемого, потому что просто не способен на это, да и не умеет этого, привыкая полагаться на грубую силу.

 

Тяжесть воспитательной работы ложится на офицеров, старослужащих и фактических лидеров. Наиболее подходящие из последних получают сержантские лычки и фактически управляют повседневной жизнедеятельностью подразделения; на них ложится бремя ответственности перед офицерами за порядок в подразделении. На практике между офицерами и сержантами имеет место разделение функций: первые занимаются боевой подготовкой, обучением личного состава и контролем за сержантами, а вторые – воспитанием подчинённых бойцов. Подобное имеет место как при уставщине, так и при дедовщине, только в последнем случае степень контроля со стороны офицеров за солдатами и сержантами ниже. Если при уставщине офицеры всё-таки вносят свой вклад в воспитание молодых, то при дедовщине этот вклад минимален. По крайней мере, контроль над старослужащими слаб, а значит, молодые вообще выходят из поля зрения офицеров.

 

Воспитание следует отличать от обучения: последнее даёт определённые знания, первое же вдалбливает необходимые для жизни в обществе (в определённой его нише) стереотипы поведения, правила общения. Армия, таким образом, не учит, но воспитывает. Уже в силу этого её не следует считать бессмысленной тратой времени. Она не просто открывает формальную возможность поступить на более приличную работу или в учебное заведение, но ещё и делает человека более адаптированным к условиям социальной реальности, воспитывает в нём полноценного члена общества.

 

Но не всех удаётся воспитать без эксцессов. Некоторые делают глупости, другие срываются, третьи желают уйти от ненавистного воспитательного процесса с его зачастую крайней жестокостью и примесью использования молодых бойцов для удовлетворения личных интересов. В результате происходят крайности, имя которым – преступления. За них уже не просто наказывают. За них государство жестоко преследует, стремясь сначала перевоспитать жёсткими методами (дисциплинарные батальоны), а затем вообще изолировать от общества неподдающегося воспитанию человека.