Учебка

Здесь нужно остановиться на одной особенности современной армии, смысл которой лично для меня остаётся неясным до сих пор. Речь идёт о том, что после призыва не все молодые отправляются сразу в боевые части, кое-кто попадает в части учебные; однако таких «счастливчиков» оказывается меньшинство. Сразу возникает закономерный вопрос: почему не всех солдат отправляют учиться? Казалось бы: поголовное обучение воинским специальностям позволит повысить уровень профессиональной подготовки солдат и повысит качество увольняемых в запас на случай мобилизации. Возможно, причина в том, что и в обычных частях солдат в должной мере обучают военной специальности? На некотором уровне, конечно, обучают, но такое самопальное «обучение» редко дотягивает до профессиональной подготовки в учебной части, так как сильно разбавляется поручениями дедов и муштрой уставщины. Значит, причина в чём-то другом.

 

Наиболее разумным объяснением мне кажется такое: если всех солдат сначала обучать в учебной войсковой части, то армия столкнётся с потребностью в чрезвычайно большом количестве таких частей, а равно и с проблемой укомплектования боевых частей. Кроме того, не на все воинские должности в армии требуются прошедшие обучение профессионалы. В самом деле, пулемётчика или автоматчика не обязательно длительное время обучать, достаточно научить разбирать и чистить своё оружие, в довершение отправив пару раз на стрельбы. И хотя такой автоматчик или пулемётчик явно не сравнится с аналогом из спецназа или военной разведки, где умеют не только нажимать на спусковой крючок, но ещё и точно стрелять, использовать рельеф местности для укрытий и организации обороны и многое другое, однако, он сможет выполнять требуемый от него минимум, а максимуму научится уже в бою или от офицера. Так что власти пошли по пути наименьшего сопротивления, сделав обучение в учебных войсковых частях скорее исключением из правил, чем правилом.

 

Учебные войсковые части на армейском жаргоне именуются «учебками». Их организационной особенностью является то, что в каждый конкретный момент времени здесь учится только один призыв, организуемый более опытными сержантами, оставшимися здесь от предыдущих наборов призывников. Соответственно, в лице учебки мы получаем растянутый на всё время обучения КМБ, отличающийся ярко уставными отношениями без примесей дедовщины.

 

В целом отношения здесь характеризуются высокой степенью социальной справедливости. Полученное в посылках делится между солдатами поровну, все в равной степени участвуют в нарядах по части, даже наказаниям подвергается, в лучших традициях уставщины, всё подразделение.

 

Срок обучения обычно составляет 6 месяцев, однако в некоторых учебных частях он может быть и больше, достигая 9 месяцев. Качество обучения не берусь оценивать, так как отзывами солдат оно измеряться не может. Обучение оценивается отдачей и квалификацией выпускников, о которых следовало бы поспрашивать опытных офицеров. Единственное, мне довелось плотно столкнуться с работой учебной части разведки, которая мне показалась весьма качественной. Также в нашу часть приходили неплохо подготовленные сапёры, которые, по крайней мере, знали устройство и параметры основных мин, в отличие от пришедших сразу в войска гражданских.

 

После окончания курса обучения некоторым выпускникам предлагается остаться в учебке в качестве сержантов для следующих призывов, если, конечно, имеются вакансии. Больше всего командование натерпливается страху, когда предыдущий призыв ещё ожидает отправки в войска, а новый уже приступил к обучению. Тогда сержанты и офицеры стремятся полностью изолировать новый призыв от старого, однако, это не всегда удаётся. С другой стороны, ребята отзывались, что такая изоляция не достигает своей цели, и старый призыв всё равно пообщается с молодым, как бы его ни пытались от этого отвадить. Правда, во всех известных мне случаях общение старого призыва с молодым никогда не приводило к драматическим последствиям и велось обычно с позиции покровительственного отношения старожил к молодым. С ними делились бытовым опытом, узнавали новости «большого» мира, свежие истории из жизни – в общем, старожилы вели себя, как деды по отношению к молодому пополнению в первые дни его прибытия. В любом случае, период совместного сосуществования старожилов и молодых в учебке совершенно незначителен как по времени, так и по взаимному влиянию, ведь новый и старый коллективы почти не пересекаются, не выполняют единого дела и не образуют единой общности, связанной официальной или неофициальной иерархией.

 

Так что для дедовщины в учебке просто нет никаких организационных оснований по причине отсутствия дедов как вида. Основная проблема для командования – чтобы сержанты не зарывались и не пытались использовать молодых в своих интересах. Это обеспечивается, в том числе, развитой системой доносительства, которая здесь поддерживается на более-менее приемлемом уровне, а также частым соприкосновением солдат с офицерами. Последнее связано с организацией в учебках распорядка, когда большая часть времени посвящается реальному обучению, а функции учителей при этом выполняют офицеры. Дополнительно сержантов сдерживает от произвола их боязнь потерять место и отправиться в войска.

 

В учебках также редко практикуются примитивные методы мордобития, работа с личным составом поставлена более тонко и строится на системе коллективных наказаний: за провинность одного отвечает всё подразделение. Ответственность приходит либо в форме большого количества физических упражнений (отжимания, приседания), либо бегом в полной химической защите с надетыми противогазами, либо в виде дополнительных нарядов по части.

 

В итоге, самое страшное для молодых не в соприкосновении со старожилами и не в произволе сержантов, а в последующем попадании в войска. В некоторых частях положение выходцев из учебки хуже, чем положение духов. При этом служивые рассуждают так: «Раз они полгода проё…, то теперь должны получить по полной!» На них сваливается вся тяжесть обслуживания дедов и общественной работы по части, так что таким слонам не позавидуют даже зелёные духи.

 

А в день приезда в войска им устраивают демонстрацию, эдакую локальную Варфоломеевскую ночь. Поздно вечером деды, черпаки и организованные ими слоны вооружаются дужками от кроватей, табуретками и любыми другими подручными средствами и хорошенько отхаживают вновь прибывших, проводя параллельно назидательное внушение. Новички должны в полной мере проникнуться атмосферой РЕАЛЬНОЙ армии, понять, кого им следует уважать и бояться и каково теперь их собственное социальное положение. Так заканчивается обучение и начинается служба.

 

Обрисованная ситуация показывает судьбу любого «исключения из правил» в армии, которым оказывается в том числе и обучение в учебке. С другой стороны, данная акция направлена на разобщение вновь прибывших из учебки молодых, которые в учебной части успели образовать коллектив со своими лидерами и своими эгоистичными интересами. Иногда дедам не удаётся разрушить такой коллектив, и вновь прибывшие оказывают организованное сопротивление, но такие случаи не слишком часты: обычно в войска попадает не весь коллектив учебки, который распределяют по разным частям страны на вакантные должности по профилю обучения, а лишь некоторые его «ошмётки». Гораздо более часты ситуации, когда сопротивление оказывает часть прибывших, и тогда этих бойцов оставляют в покое, – особенно, если сопротивление оказывает не один отмороженный боец, а небольшая спаянная за время совместного обучения группа.