Новая реформа. Работа над ошибками

 

Как уже ранее говорилось, данная книга представляет собой срез армейской жизни на рубеже 2004-2005 годов; частично, сюда проникла информация более поздних годов – 2006, 2007, отчасти, 2008 года. Соответственно, всё изложенное можно применять к современной армии с некоторыми погрешностями, возникшими уже после авторского исследования. Масштаб погрешностей от того особенно велик, что за прошедшие годы армия сильно изменилась. Была проведена масштабная реформа, затронувшая сами основы образа жизни солдат и офицеров на уровне коллективов, на бытовом уровне.

 

При вдумчивом прочтении книги несложно заметить, что основное расслоение солдат при дедовщине проходит по отношению к работе: деды валяют дурака, а молодёжь работает за себя и «за того парня». Реформа армии попыталась преодолеть это состояние. Солдаты были вообще устранены от выполнения грязной работы и многочисленных нарядов. Теперь казарму убирают вольнонаёмные уборщики, а приготовление и доставка еды отданы на откуп частных фирм. Тем самым также предполагается, что солдаты смогут сосредоточиться на своих непосредственных обязанностях.

 

Сама по себе эта мера могла бы быть не очень эффективной, если бы только ей власти и ограничились. Но они пошли дальше. Теперь практически каждый призывник, за небольшим исключением, перед отправкой «в войска» сначала проходит обучение в специальной учебной части, где получает конкретную воинскую специальность. Когда же такой солдат прибывает в войска, у него появляется чёткий и известный ему по учёбе фронт работ. Есть такой психологический момент, который в этом отношении учли авторы реформы: профессионал банально привыкает выполнять некоторые деловые функции; они, эти функции, если и не доставляют ему удовольствие, то уж точно не воспринимаются как чужеродная грязная работа. Если же совместить этот пункт с предыдущим, то выполнение некоей уникальной функции создаёт для человека некоторое чувство гордости – он же выполняет не примитивную чёрную работу, но некую очень важную миссию, напрямую связанную с защитой отечества.

 

Я также в предыдущем исследовании упустил эту психологическую особенность, связанную с профессионализмом. В самом деле, в этой части переход к профессиональной армии выглядит разумно. Добавим появление в армии большого количества контрактников в возрасте. С возрастом человек вообще становится спокойней, уже не так болезненно реагирует на своё положение в коллективе, на необходимость много и качественно работать. Для него на первое место выходит семья, и ради заработка он готов многое выдержать, многое простить окружающим. Его дисциплинирует сам факт возраста и ориентация мировоззрения. Он и уверенней себя чувствует, так как всем уже всё доказал в своё время.

 

Нужно также вспомнить о предыдущем этапе реформы, когда с двух лет срок службы снизился до года. Получается, солдат срочной службы теперь избавлен от многих аспектов психологического давления. Судите сами. Он служит год, который, как уже говорилось, пролетает очень быстро. Далее, он не занят на черновых работах (ну, почти). Он имеет военную профессию, чувствует свою значимость. Психологически всё это выглядит сильным облегчением, мы даже можем сказать, что с бытовой точки зрения солдат почти лишён постоянного психологического давления.

 

Но это ещё не всё. Никуда не делся фактор Прокуратуры. Теперь солдат проверяют на предмет синяков чуть ли не каждый день. Крестовый поход по борьбе с неуставными отношениями, объявленный этим органом, продолжается. И тут следует особо сказать о важной операции, которую власть произвела в 2008 году. Были уволены практически все контрактники, набранные до этого срока, за исключением контракта в спецвойсках и некоторых других высокопрофессиональных родах войск. Вспомните, что я говорил о психическом состоянии тех солдат, когда они заключали контракт: они заведомо должны были при таком состоянии тиражировать отношения дедовщины среди годичных призывников, не говоря уже об отсутствии у некоторых из таких контрактников элементарных воинских профессий. Эта акция едва ли не важнее всего, что говорилось выше об улучшении солдатского быта, а она прошла как-то незамечено общественностью, буднично. Только, вон, Старлей в своём блоге пожаловался*.

 

В дополнение ко всему изложенному было сильно поднято денежное довольствие контрактников и офицеров. У них появилось за что служить, и, что неизмеримо важнее, появилось, что терять.

 

Так что можно констатировать, что власти удалось справиться с самим социальным истоком дедовщины, загнать её в терпимые рамки и даже кое-где исключить совсем. Как эта победа отражается на боеспособности армии? Мне сложно делать конкретные количественные оценки. Но, с учётом предыдущего исследования, можно отметить следующие важные моменты.

 

Влияние реформы на армейскую дисциплину и иерархию.

Власти от дедовщины и уставщины, связанной с диктатом офицеров, пришли к другой крайности – к отсутствию психологических рычагов давления со стороны командиров на солдат. В самом деле, солдата сложно побить за разгильдяйство. Доходит до абсурда. Мне известен случай, когда из-за синяка у бойца закрыли спортивный зал в части: солдат получил его во время тренировки. Далее, солдата не отправишь во внеочередной наряд, так как нарядов почти не стало. Особенно сложными всегда были наряды по столовой, теперь же пища отдана на откуп частникам, им наряды не нужны. И если у контрактника хотя бы есть ощутимое денежное довольствие, из которого его можно штрафовать за нерадивость, то у срочника нет и этого рычага. Армия в этой части пришла к полному отсутствию рычагов давления на солдата срочной службы, а именно с этой отправной точки начиналось в своё время развитие неуставных методов давления. Получается, если нерадивый срочник не желает работать даже по специальности, на него проще вообще махнуть рукой. Тем самым реальной основой организации армии на глубинном уровне становятся не срочники, а контрактники, для срочников же армия превратилась в своеобразный летний лагерь. Если же нерадивый срочник захочет заключить контракт, ему попросту откажут, зная то, как он отлынивал от работы, будучи срочником. Звучит вполне логично, особенно, если учесть, что сейчас власть может выбирать из желающих заключить контракт в силу значительного денежного довольствия.

 

При всём при этом, никуда не делась Прокуратура. Она по-прежнему дамокловым мечом висит над командованием. Получается, офицеров загнали в условия, когда у них просто нет внятных методов поддержания своего авторитета в части. Всё свелось к деньгам. И если со срочниками это не так критично, раз на них вообще махнули рукой, то с контрактниками ситуация весьма не однозначна. Мы здесь не говорим о статусе офицера. Мы здесь говорим о банальной дисциплине. Раньше уже говорилось о сложности воздействовать армейскими методами на контрактников. Очередная реформа не устранила всех проблем на этот счёт. Проблемы в менталитете – менталитете русских и прочих национальностей, проживающих в России, служащих в её армии. Армейская атмосфера замкнутых коллективов и монотонной работы толкает к пьянству, к самовольным отлучкам, к конфликтам на почве «кто кого круче». Русских и так сложно призвать к порядку без жёсткого прессинга, а тут Прокуратурой подрубается всякий авторитет командования. Понятно, что сами офицеры не ангелы, понятно, что они порой хуже подчинённых, но армия всегда держалась на жёсткой иерархии, которая при таких отношениях подрывается. Нет нарядов, нет мордобоя, нет воздействия через коллектив, когда за бойца отвечает всё подразделение, нет изоляции проштрафившегося бойца. Да, можно лишить денег всё подразделение контрактников, это отчасти заменит мордобитие. Но русского можно пронять только через психологию. Поэтому офицерам остаётся только орать, надеясь, что нежелание получить очередной словесный нагоняй сможет заставить солдата-контрактника нормально работать и подчиняться, ну и заодно уповать на мистическую силу денег.

 

Вместе с тем, причина придания Военной Прокуратуре функций контроля за преступностью в войсках понятна. Кому-то же этим надо заниматься, если офицеры не справляются!? Прокуратура же оказывается как раз той внешней силой, которая заставляет военных вскрывать свои «скелеты в шкафу». Насколько эффективно она это делает и какова альтернатива? Полагаю, альтернативы, в самом дел, нет. Власть работает с тем человеческим материалом, который фактически есть. Лучше жёстко вскрыть проблему, унизив офицеров, чем вообще замалчивать её и кошмарить население армейской дедовщиной. Власти во что бы то ни стало нужно сделать ситуацию в войсках более-менее терпимой, достаточной, чтобы широкие массы молодёжи не отмазывались, а стремились служить, да и внешний вид вооружённых сил имеет для власти решающее значение. Видимость вообще во все времена стояла на первом месте. Нужно учитывать и изменившийся характер человеческого материала, служащего на солдатском уровне. Избалованные, инфантильные, асоциальные и социопатичные молодые люди, плохо подготовленные к реалиям военной службы, сейчас составляют основу призывной массы. Они просто неспособны без жёстких методов дрессировки включаться в армейские коллективы. Власть закономерно пошла по пути подстраивания под реальное состояние призывной массы и вместо дрессировки предложила максимальное облегчение условий несения военной службы.

 

Ситуация эта очень напоминает ситуацию первых десятилетий советской власти. Тогда власть тоже столкнулась с падением дисциплины. Причины были иными – в войсках была разрушена социальная основа имперской дисциплины, основанной на идейных офицерах с почти абсолютной властью в войсках. Большевики разложили армию созданием здесь тех же партийных ячеек, всевозможных комитетов бедноты и тому подобных мер и добились снижения влияния офицерства. Чтобы выровнять ситуацию стали насаждать партийную дисциплину через военных комиссаров, пытались бить на идейность и сознательность самих солдат. В условиях невероятного идейного подъёма в стране это было оправданно. Со временем, когда к власти в войсках пришли офицеры новой идейной закалки, надобность в использовании партийной вертикали отпала. В 1942 году было официально объявлено о восстановлении в структуре армии единоначалия, комиссары потеряли часть своих возможностей по влиянию на офицеров. Полагаю, мы сейчас находимся в той же ситуации, что и Советы, пусть и несколько иной природы. Поэтому придание Военной Прокуратуре полномочий казнить и миловать военных исторически оправданно. Но это – вопрос времени. Со временем качество деградировавшего офицерского сословия восстановится под влиянием возрождения идейности службы, и роль Прокуратуры просто отомрёт за ненадобностью. Хотя, конечно, ничто в обществе не отмирает просто так, все процессы происходят в ожесточённой борьбе. Минобороны со временем просто выдавит Прокуратуру из войск.

 

Влияние реформы на коллективные отношения в войсках.

Не сложно заметить, что армия на своём базовом уровне, в армейских коллективах, разделилась на два полюса – полюс контрактников, составляющих основу её профессионализма, и полюс солдат срочной службы, служащий своего рода условием контрактной армии – источником кандидатов на контракт. Для того чтобы срочники стремились заключить контракт создана система соблазнов, начиная от значительного денежного довольствия и заканчивая возможностью работать в армии, а не служить в ней, то есть возможностью как бы стать над армейской иерархией. Однако полюсы эти существуют не кристаллизовано, не явно, а в массе прочих явлений армейской действительности, и могут быть выявлены лишь в абстракции.

 

Полюсы контрактников и срочников – это, скорее, ядро, стержень всей системы, на самом же деле разделение идёт по отношению к труду, по профессионализму и по занятости конкретным делом. Далеко не все контрактники оказываются при деле – некоторые могут на некоторое время или даже на время весьма продолжительное «выпадать» из числа занятых делом солдат. Более того, они могут пытаться злоупотреблять своим положением во взаимоотношениях со срочниками и даже с другими контрактниками. Также и срочники – многие из них оказываются заняты реальным делом, становятся своего рода кандидатами в контрактники. Пусть на срочников в массе своей махнули рукой, но это вовсе не означает, что все они в армии валяют дурака. Многие солдаты срочной службы оказываются недостаточно сильными волей, чтобы избежать воздействия офицеров или контрактников, и невольно включаются в службу на самых низкоквалифицированных уровнях. Например, кому-то нужно рыть окопы на полевом выходе или «стоять на тумбочке» (выполнять обязанности дневального) в составе дежурного по части подразделения. Другие оказываются идейными трудоголиками, не представляющими себя без дела. Долго валять дурака – это особое искусство, и далеко не каждый имеет к нему склонность. Поэтому в число трудяг порой попадают достаточно волевые личности, работающие не за страх, а за совесть.

 

Ядро валяющих дурака составляют те, кто считает работу ниже своего достоинства, не умеет и не желает работать, особенно агрессивен, имеет задатки фактического лидера, но не имеет над собой достаточно жёсткого «дедушки», чтобы эти задатки пустить во благо коллектива. Такие, в большинстве своём, проистекают из срочников, но могут формироваться и некоторыми «отрешёнными» от работы контрактниками. Иногда всю эту братию организуют на общественно полезные работы, но в большинстве своём они от этой работы отлынивают, даже путём откровенного саботажа, либо попыток переложить работу на других. В их лице паразитарная часть коллектива разрослась и усилилась, такие личности уже не организуют других на общественно полезное дело, однако и возможностей для зверств у них заметно поубавилось. Но, опять же, нельзя сказать, что эта часть коллектива вообще ничего не делает и просто валяет дурака – армейская реальность не позволяет проявлять совсем уж вопиющего ничегонеделания, за это можно получить срок как за неподчинение приказам. Поэтому валяющие дурака порой вынуждены создавать видимость работы, либо, как уже говорилось выше, перекладывать эту работу на своих сотоварищей. Тем самым этот полюс оказывается замаскирован напускной видимостью работы и дисциплины.

 

В то же время, оба ядра-полюса существуют не изолированно друг от друга, они активно взаимодействуют и конкурируют за «души» солдат срочной службы. От того, какая составляющая доминирует, зависит атмосфера в войсках. Однако наивно думать, будто эта атмосфера в случае доминирования деловой части сильно терпимей атмосферы засилья армейских раздолбаев. Ничто в мире не заставит молодых ребят смерить свой гонор, умерить попытки доминировать над сотоварищами, они при этом живут не разумом, а инстинктами, подобно собакам в стае. Так что в коллективах неизбежны попытки самоутверждения за счёт слабых духом, попытки доказать друг другу свою крутость на слабых и друг на друге, и тому подобные феномены, неизживные в любом мужском коллективе.

 

Однако феномены коллективной жизни теперь не могут действовать так же, как действовали ещё несколько лет назад почти на всех солдат поголовно. Во-первых, все профессионалы и более-менее занятые делом солдаты выводятся из-под влияния раздолбайской части коллектива самим фактом работы. Они банально не находятся постоянно под оком коллектива, занятые работой по воинской специальности. Этот феномен был и раньше, он описан в главе «Положение делопроизводителя», но сейчас, с ростом требований к профессионализму солдат, он приобрёл ещё большее значение. Во-вторых, таких солдат защищают своего рода цеховые правила – статус постоянно работающих с ними офицеров, прапорщиков и контрактников. И чем этот статус выше, тем безопасней солдатам в подразделении. В-третьих, у мотивированных солдат есть Большой пряник – возможность остаться служить на контракте. По новым правилам перейти на контракт можно в любой момент, достаточно принять присягу – и вперёд. Контрактник же автоматически переходит в иную плоскость армейского бытия, в значительной степени выходя из-под надзора коллектива. Наконец, в-четвёртых, постоянные проверки на синяки, обилие сотовых телефонов и прочих цифровых средств, более осмысленная работа заместителей командира по воспитательной работе (замполитов) и карт-бланш Прокуратуры не дают особенно отмороженным сильно развернуться, а если и дают, то те быстро отправляются в места не столь отдалённые, где благополучно качают права уже в среде таких же отморозков. Каждому по потребности, одним словом. Не это ли венец справедливости?

 

Благодаря всем этим факторам служба стала значительно терпимей, о том, что ещё недавно было естественным для полевых частей, можно вспоминать, как о страшном сне. Можно сказать, власть сделала максимум для облегчения службы простых солдат, остальное – неизживные шероховатости мужского коллектива. Нужно понимать, что армия никогда не будет курортом, служить здесь всё равно тяжело, пусть и не так, как раньше.

 

Благодаря всем этим обстоятельствам власти удалось смягчить положение срочника, сделать его поступление на контракт не вынужденным, а желанным. Тем же, кто не желает нормально служить и валяет дурака, к концу службы банально указывают на дверь, не давая заключать контракта. Появилась возможность положительного отбора, ещё недавно казавшаяся чем-то нереальным.

 

Если рассматривать произошедшие в армии процессы в ретроспективе, то произошёл возврат по ряду параметров к ситуации, существовавшей до 1967 года, только инструменты поддержания профессионализма и дисциплины несколько изменились. Теперь никто не загоняет в армию откровенных уголовников, никто не делает такого чудовищного разделения родов войск по используемому здесь человеческому материалу, никто не стремится раздувать штаты сверх необходимого, никто не гонится за количеством, отдавая предпочтение качеству.  Одним словом, в армии стало возможно жить, и не только в статусе старослужащего.

 



* http://starlei.ru/arme/kontrabasy-i-kak-eto-bylo/